Про режим секретности...
...и как я впервые соблюднул его в шесть годиков =)
КДПВ из тех лет:
Наша деревня изначально - военный гарнизон. Она началась примерно в одном и том же году от нескольких войсковых частей: 26942 (ракетно-техническая база), 31268 (ядрёнутый арсенал), 4-я и 5-я Тихоокеанские океанографические экспедиции (номер в/ч навскидку не помню, но легко найти в тырнетах) и 63878 (акустический полигон). Мама работала старшим инженером на этом самом акустическом полигоне. Части в обиходе назывались не по номерам, а по фамилиям командиров - соответственно часть Воровича, часть Шарапова, "экспедиция" и часть Васильева. Понятно, что шестилетний пацан понятия не имел, кто чем в этих частях занимается, но слова "военная тайна" полушутя-полусерьёзно у нас дома произносились часто. А кроме того, я уже успел ознакомиться с гайдаровским Мальчишом-Кибальчишом - и книжка, и мультик, и художественный фильм.
Поэтому, когда 8 марта в детском садике № 24 (а он до сих пор фунциклирует) все дети рассказывали про своих мам, и очередь дошла до меня, на вопрос воспитательницы Раисы Семёновны "А где работает твоя мама?" я честно ответил: "В магазине". Мне было стыдно, что я наврал, но зато я не выдал военную тайну. Противоречивые чувства переполняли меня, но я честно выполнил свой долг как гражданин страны и будущий её защитник.
Вечером рассказал маме на ушко. Мама смеялась, а я расстроился: я сохранил военную тайну, а она смеётся... Подозрительное и нелюбовное отношение к режиму секретности с тех пор осталось во мне на всю жизнь. Вместе с эмпирическим постулатом, что люди всегда что-то недоговаривают.
ВотЪ.
КДПВ из тех лет:
Наша деревня изначально - военный гарнизон. Она началась примерно в одном и том же году от нескольких войсковых частей: 26942 (ракетно-техническая база), 31268 (ядрёнутый арсенал), 4-я и 5-я Тихоокеанские океанографические экспедиции (номер в/ч навскидку не помню, но легко найти в тырнетах) и 63878 (акустический полигон). Мама работала старшим инженером на этом самом акустическом полигоне. Части в обиходе назывались не по номерам, а по фамилиям командиров - соответственно часть Воровича, часть Шарапова, "экспедиция" и часть Васильева. Понятно, что шестилетний пацан понятия не имел, кто чем в этих частях занимается, но слова "военная тайна" полушутя-полусерьёзно у нас дома произносились часто. А кроме того, я уже успел ознакомиться с гайдаровским Мальчишом-Кибальчишом - и книжка, и мультик, и художественный фильм.
Поэтому, когда 8 марта в детском садике № 24 (а он до сих пор фунциклирует) все дети рассказывали про своих мам, и очередь дошла до меня, на вопрос воспитательницы Раисы Семёновны "А где работает твоя мама?" я честно ответил: "В магазине". Мне было стыдно, что я наврал, но зато я не выдал военную тайну. Противоречивые чувства переполняли меня, но я честно выполнил свой долг как гражданин страны и будущий её защитник.
Вечером рассказал маме на ушко. Мама смеялась, а я расстроился: я сохранил военную тайну, а она смеётся... Подозрительное и нелюбовное отношение к режиму секретности с тех пор осталось во мне на всю жизнь. Вместе с эмпирическим постулатом, что люди всегда что-то недоговаривают.
ВотЪ.