Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Тот самый остров. 10 / zehn

     ZEHN
       21/IX-1944
       10.00. Яркое солнце, полный штиль. Снялись со швартовов, отошли от пирса. На мостике капитан, второй вахтенный офицер, двое сигнальщиков и я, все с биноклями. Зачем Змей пригласил меня – не совсем понятно, но какой же дурак откажется? Убрали кранцы.
       11.25. Берег в миле по корме. Ход – семь узлов, идём под левым дизелем. Странное покалывание в руках и ногах, воздух как будто вибрирует. На секунду вдруг всё поплыло перед глазами и тут же перестало. Через переговорную трубу снизу позвали второго вахтенного офицера и доложили: «Магнитный компас взбесился!» Герхард непонимающе уставился на картушку гирокомпаса.
       И тут же – Оскар Виртмюллер, испуганно:
       – Остров пропал!.. Герр капитан!

     А все и так увидели, потому что смотрели назад – вслед за капитанским взглядом. Зелёные заросли, белая линия прибоя... всё исчезло мгновенно вместе со странным ощущением вибрации. Растворилось, растаяло. Осталась только океанская вода.
       – Герр капитан, гирокомпас в норме, а магнитный... – Герхард разогнулся и посмотрел туда же, куда и все. – А где остров?!
       На месте острова колыхались волны, и синело небо. Змей – второму вахтенному, возбуждённо:
       – На румбе?
       Герхард снова глянул на репитер гирокомпаса и крикнул в переговорную трубу:
       – Штурман! Быстро курс по магнитному!
       – Семь-шесть с половиной, – ответил Хорст снизу.
       – Яволь, – Финцш кивнул, поймав взгляд капитана. – Семь-шесть, курс соответствует... но...
       – «Месяц ладьи, круглый кров, заслонит нас от Эгдира, рвущего раны», – нараспев продекламировал Змей и криво усмехнулся: – Руль лево пятнадцать градусов, ложимся на два-пять-шесть. Смотреть внимательно по носу.
       Описав циркуляцию, лодка пошла обратно – туда, где десять минут назад лежал остров, и где теперь не было ничего, кроме океана с ровной, почти зеркальной гладью воды. Вид у всех, кроме капитана, был ошарашенный. У меня, наверно, тоже, хотя я и знал кое-что.
       Вновь возникло это непонятное ощущение, словно по телу идёт слабый электрический ток. Я поймал встревоженный взгляд Виртмюллера и второго наблюдателя Райманна. Воздух перед глазами ожил и смялся, словно по нему пробежала редкая рябь. И… перед нами появился остров! Он стал видимым плавно, постепенно, как на фотографии во время проявления, только фотографии цветной и очень быстро. Это было непостижимо.
       – Ну что ж, – вздохнув, подытожил Змей. – Констатируем факт: действительно работает.
       – Кто работает? – не понял Герхард.
       «Шатёр Фрейи!» – чуть было не выкрикнул я.
       – Система маскировки базы, – ответил фон Рёйдлих. – Заметим: остров стал невидим уже с одной мили, а не с пяти, как предполагалось. Отличный результат.
       Себе под нос он тихо, еле слышно, добавил: «Только кому он теперь нужен?» и искоса посмотрел на меня. Я сделал вид, что не слышал последней фразы.
       – Вот вам и остров Кидда, – негромко сказал капитан, чуть придвинувшись ко мне. – В своё время я его предложил папаше, так что имею право.
       Он спустился вниз, вызвав на мостик первого помощника Фогеля. Через час началась обычная процедура швартовки, и я тоже пошёл к себе в радиорубку. Мельком глянув в капитанскую выгородку, я увидел капитана, сидящего на койке и задумчиво глядящего на приколотую к переборке фотографию старого бородатого человека в мятой чёрной морской фуражке и с трубкой в зубах. На столике-умывальнике перед капитаном стоял пустой стакан.
       Вечером снова состоялся банкет, а попросту говоря – пьянка. Один мордатый эсэсманн похвастался, что на острове огромные запасы шнапса, и по нему видно, что комендант выпивку не зажимает. Да и сам комендант убеждённым трезвенником, мягко говоря, не выглядит.
       На банкете чествовали доктора, но комендант упорно тянул одеяло на себя. Он произносил бесчисленные здравицы фюреру и СС, пока не свалился под пальмой, потеряв галстук с золотой заколкой в виде мёртвой головы.
       Я снова поговорил с доктором Райнеке, когда он зачем-то пришёл к пирсу.
       – Вот, – сказал доктор. – Всё у меня получилось. Расскажите, как выглядит остров снаружи и как происходит его исчезновение. Я уже знаю со слов капитана, но всё же.
       Я рассказал. Доктор внимательно слушал меня и кивал. Эпизод с пересечением границы «шатра», когда мы чувствовали как бы текущий электрический разряд, заинтересовал его больше всего. Нет, неправильно: я же не знаю, что именно чувствовали остальные, но я отметил, что мои ощущения были вот такие-то и такие-то. Доктор выслушал меня и сказал:
       – Надо бы замерить некоторые параметры на границе... Я хочу поговорить с капитаном фон Рёйдлихом, необходимо ещё раз выйти в море. Вообще-то, шлюпка у нас есть, но в неё просто не поместится моя измерительная аппаратура.
       Я спросил, что будет, когда кончится топливо для «шатра», которое мы привезли. Доктор улыбнулся и сказал:
       – А оно уже кончилось. Первые сутки ещё оставался запас катализатора для поддержания реакции и общего контроля. Теперь всё работает само – это самое замечательное. И будет работать, пока убраны экраны-поглотители, ещё и снабжать электричеством всю базу. Вы спросите про закон сохранения энергии, да?
       Я неопределённо пожал плечами и кивнул. Доктор наставительно поднял указательный палец:
       – Ничего никуда не исчезает, и ниоткуда не берётся. Школьная аксиома! А энергия выходит из земли. Долго объяснять… Короче: земная гравитация, земной магнетизм, земное электричество. Силовое поле планеты можно фокусировать и перераспределять, поляризовать и накладывать, так получаются локальные узлы... ну ладно, не буду. Словом, пять лет работы – и вот вам результат. Теперь комендант базы ломает голову, как ему доложить в Берлин. Радиостанция ведь не работает, и ваша тоже, – он улыбнулся.
       На самом деле фон Дитц голову не ломал, а просто дрых на травке, широко раскинув волосатые ноги в серых гетрах.
       Вернер рассказал, что он с группой других матросов и механиком ходил на прогулку в южную часть острова. Потратили почти полдня, обнаружили довольно мерзкое болото и ещё одну бухту с небольшим островком. Сильно устали от путешествия, а поэтому, не дожидаясь даже середины вечеринки, половина экипажа отправилась спать.
       Ганс с прочими эсэсовцами устроил импровизированные танцы, благо пластинок к патефону навалом. Они выглядели весьма занятно в своих шортах и гетрах, танцуя весёлые деревенские пляски, особенно тирольские. Кое-кто из наших тоже принял участие, но большинство из тех, кто не пошёл спать, сидели вокруг капитана и первого помощника. Змей о чём-то рассказывал, и временами компания громко хохотала.
       После танцев ко мне опять подошёл унтерштурмфюрер Циммель и битых полчаса пытал меня, о чём это я опять говорил с доктором. Пришлось плести ему всякую чушь и щёлкать каблуками, изображать служаку... и это при том, что существует приказ, согласно которому при появлении в общественном месте моряка-подводника – любого, от простого матрозе до капитана цур зее – его надлежит приветствовать стоя. И не только равным по чину, а вообще всем. Всем до единого! Неисполнение чревато близким знакомством с гестапо: «А почему это вы не уважаете наших подводников?» Я, помню, ещё представлял, как оно будет: вот заявляемся мы с Гретхен субботним вечером в ресторан на Зееландштрассе, а гауптманны Вермахта и майоры Люфтваффе при моём появлении дружно встают и приветствуют меня с бокалами в руках: «Heil der U-Boot Mann!»
       Смешно... однако на глубине под бомбами было не до смеха. Интересно, это только у нас так? Вот как, например, относятся к подводникам в Британии и Америке? А в Советской России? Что-то я не о том думаю…
       Перед сном долго сидел в радиорубке и смотрел на фотографию. Милая моя Гретхен! Когда же я тебя увижу? Столько мыслей, но ни одну из них я не доверю бумаге. Нет, нет, всё будет хорошо. Мы будем вместе, я обязательно вернусь, рано или поздно!
       От этих мыслей меня отвлёк Герхард. Он пришёл весьма подшофе и с места в карьер спросил, покачиваясь и держась за переборку:
       – Гейнц, вот ты ответь мне, откуда берутся войны?
       Не скажу, чтобы я был готов к такому вопросу, я даже опешил, но быстро нашёлся.
       – А мне, Герхард, всё равно, откуда они берутся. Но раз я воюю, то буду драться за ту сторону, которой присягал.
       – Даже если вдруг узнаешь, что она неправа? – хитро сощурился Финцш.
       Я на время замялся. Честное слово, если бы этот вопрос был задан кем другим, то... Но ведь я солдат! Солдат не имеет права раздумывать, кто прав, а кто нет. Иначе какой с него толк? И вообще, к чему это он?
       – А-а, Гейнц, я уже вижу, что ты меня неправильно понял, – сказал Герхард. – Я просто хочу порассуждать о причинах.
       – А я не хочу, – отрезал я. – У нас сосед в тридцать девятом году на эту тему очень много рассуждал. А знаешь, почему мы не попали в гестапо? Потому что отец сам пошёл к ним и рассказал. Иначе и нас бы забрали, всю семью. Так что...
       – Как скажешь, – довольно холодно произнёс Герхард. – Просто я хочу понять. Ведь мозги для того, чтобы думать! Все войны – не из-за политики, а из-за денег, понял? Из-за больших денег! Вот и всё. Спокойной ночи, Гейнц…
       Герхард обиженно икнул и прошёл в офицерский кубрик, а я подумал: это что же, выходит, Британия крупно задолжала Германии, раз мы объявили томми войну? Но тогда может быть и по-другому – допустим, Германия сама не хотела отдавать большой долг. Или мы вообще воюем из-за денег какой-то третьей страны. Франции, например. Или Испании. Так, что ли? Да ну, всё это ерунда. Если бы корни войны росли из финансов, то об этом все знали бы из газет. Газеты и радио говорят о политике, а не о финансах – по крайней мере, говорили до того момента, как мы ушли в поход. Значит, всё дело в политике. При чём же тут деньги? Томми захапали себе полмира, и лягушатники тоже. А на востоке коммунисты наползают, всем известно, что у них в планах завоевать всю Европу. Как же против них не драться?
       Всё, пора спать. Голова гудит.

       22/IX-1944
       С утра появился Ганс Циммель и предложил капитану устроить спартакиаду. Как он выразился, «наши против ваших». Змей согласился, и до обеда в одних трусах гоняли по площадке мяч. Я футбол не люблю – мне нравятся лыжи, плавание, волейбол. Даже не стал болеть. Пошёл на лодку и пытался наладить радиостанцию, попутно прослушивая эфир. Мне думалось, что так или иначе придётся этим заняться, тем более что коменданту не терпится доложить о результатах включения «шатра». Всё равно ведь заставят, так лучше сделать раньше. И погода не самая лучшая – пасмурно. Сидел, крутил верньер и смотрел на фотографию Гретхен.
       На наших частотах вообще ничего, только ровный шум эфира. На других тоже. Странно. Впрочем, непохоже, чтобы капитан ждал какую-то срочную радиограмму. Передавать тоже пока нечего. Беспокойства, что янки могут запеленговать нас во время передачи, у меня нет – донесения о погоде очень короткие. К тому же Змей приказал больше ничего пока не передавать.
       Капитан вообще стал задумчивым. На его лице больше нет волчьего прищура, он становится, я бы даже сказал, флегматичным. Но возможно, что это только маска.
       Кто такая Фрейя? Я не помню. В мифологии викингов была Фрида, а вот Фрейя? Мне кажется, доктор сумеет объяснить, но доктора нет, я его вообще видел всего лишь три раза.
       Ещё мне хочется сделать две вещи, которые запрещено. Во-первых, залезть на холм, в котором бункер. По рассказу доктора, там должна быть иридиевая труба, которую снизу не видно. А ещё меня очень тянет посмотреть, какая такая тайна находится в северной части острова.


     читать дальше

Tags: Тот самый остров, остров Сокровищ, паруса, пираты, подводные лодки, проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • О труде Ритшеля

    Пишет Владимир Нагирняк: О подводной войне в Атлантике издано немало книг. Но настоящим бриллиантом среди них является серия немецкого историка…

  • А про итоги Крымской войны

    Существует мнение, что Крымскую войну Россия проиграла. Хм. На Севере союзникам не улыбнулось ничего. На Балтике тоже. На Тихом океане - ну,…

  • U-9, U-96 и пр.

    В Сундук добавлена статья Мирослава Морозова про приборы управления торпедной стрельбой, а также Журналы боевых действий: U-9 (5-й поход),…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments