Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Про Колю

ПРО КОЛЮ *

     – Да погодите, мужики, у меня вон акты!..
     Хм… У всех акты. Лодка в заводе, один сплошной акт. Если сбоку посмотреть – ржавая банальщина. Если изнутри – дас ист фантастишь.
     – Коля, хлобыстни стопу и беги дальше, – это старпом.
     – Андрей Вениаминыч, стопа никуда не убежит, а замена кабелей в реакторном отсеке…
     – Ну как знаешь.
     Хлоп! Хорошо пошла. А она всегда хорошо идёт. Даже на небоеготовой подводной лодке. Народ её создал, народ её построил, народ (флот-то у нас рабочее-крестьянский) её во время похода заэксплуатировал донельзя, народ теперь её и восстанавливает. Следит за восстановлением тоже народ – рабочие и крестьяне в погонах разных рангов. Всё один и тот же народ. Лодка выйдет из ремонта – а кто сказал, что чудес на свете не бывает? – и супостат получит по полной.
     – Наш Коля совсем забегался, – командир БЧ-2 вытер седые усы.
     – Правильно делает, – заметил командир «стратега». – Я вот на вас посмотрю-посмотрю, да и расчехлю однажды свой фломастер.
     – Товарищ командир, в БЧ-2 всё по плану.
     – Ну, раз по плану, то наливай предфинишную, и по домам.
     Замшелый бык-два плеснул в каждый стакан на два пальца. У него и в самом деле практически не было проблем – в отличие от командира БЧ-5, у которого проблемы не кончаются, а напротив – колосятся похлеще казахстанской яровой.
     Бывают тупые замполиты (а кто ж не знает?). Бывают тупые старпомы – но это только так кажется: стань старпомом, и я посмотрю. Тупых командиров не бывает по определению – всё ж шестнадцать ракет, и в каждой по семь голов, тупому никто не доверит. Опять же – вот стань командиром, и я опять же посмотрю. А вот с тупым командиром БЧ-5 лодка просто обречена. Она либо никогда не отвалит от пирса, либо отвалит, но вскоре все будут рыдать, поминать и читать убийственные совсекретные директивы Главного штаба. Тьфу, тьфу, тьфу.
     Предфинишная упала «на зачёт», а через десять минут и финишная. В коридоре послышался громовой диалог, в котором некто голосом «деда», то бишь командира БЧ-5, любезно предложил кому-то поцеловать и оседлать чей-то распаренный лингам. После этого дверь шваркнула, и в кают-компанию ввалился хозяин раскатистого баса, зажавший под мышкой неимоверную пачку актов, ведомостей и накладных.
     – Прошу добро, Сан-Петрович… всё состоялось, и никаких проблем с заглушками. Я обещаю.
     – Добро, Николай Аркадьич. Вот все бы так…
     – Имею право? – бэчепятый вопросительно глянул на командира лодки, а затем на стоявший около него стакан без подстаканника. В стакане было налито нечто прозрачное как раз на два пальца.
     – А то ж. Конечно, имеешь, – милостиво разрешил командир.
     И еле заметно пожал плечами, поскольку в стакане была обыкновенная вода, которой командир только что запивал чистое «шило». Механик схватил вожделенный стакан и залпом опрокинул в рот, но глотать пока не стал – понятно почему. И наступила минута, которую принято именовать «момент истины».
     Выплюнуть несусветную гадость не позволял этикет. Проглотить же мешала обычная брезгливость, обида и досада на несправедливость окружающего мира. Человека (а тем более – флотского офицера), настроившегося глотать спирт, не обрадует ни коньяк, ни бренди, ни ром, ни самогонка. Чего уж там говорить про банальную и даже пошлую пресную воду из-под краника.
     Поскольку момент истины затянулся, командир неспешно подвёл итоги:
     – Что ж, братцы-кролики, план на день выполнен практически на все сто, и это вселяет надежды. Ура, поскольку могло быть хуже. Соответственно: время – двадцать полста, так что все, кому положено – по домам. Завтра трудный день, я бы даже сказал – ужасный. Завтра ответственные работяги придут чинить наш чахоточный торпедный аппарат. Поэтому не усугубляйте, товарищи. Николай Аркадьич, вы всё?
     Глаза бэчепятого выражали остекленелость, обычно присущую взгляду голубой акулы. Он судорожно кивнул – вода всё ещё продолжала оставаться во рту.
     – Товарищи офицеры, прошу не добивать раненого матадора, –  сказал командир, улыбнулся и встал из-за стола.
     И только когда все вышли, Коля сплюнул обратно в стакан застоявшуюся во рту мерзость под названием «аш-два-о».
     Это не экипаж, это сволочи какие-то. Ну разве не так?
     Не так. Потому что не сволочи, а редкие сволочи. Ведь и двух дней не прошло, как…
     Короче, Коля опять носился по отсекам с пачкой актов. Следом за ним на цыпочках трусили свежеоплодотворённые командиры дивизионов БЧ-5. До выхода из дока оставалась неделя, а на подводной лодке, как ни крути, всё железо замыкается на электро-механическую боевую часть. Работы – груда, и даже больше. Именно поэтому Коля, законченный хохол и потому страстный любитель сала, пропустил раскладку этого самого сала всё в той же кают-компании.
     На этот раз происходило вечернее проставление доктора, которому ЗАГС наконец-то дал развод, причём дал без проволочек. Распоряжался за столом, как и положено, старпом, который в деле собственных разводов и последующих свадеб заслуженно считался непревзойдённым докой. Кроме положенного докторского «шила», на стол лёг солидный шмат настоящего украинского сала – прощальный привет от бывшего тестя-шахтёра.
     – Где командир БЧ-5? – спросил командир лодки, хотя ответ знал заранее.
     – На пульте, – ответил всезнающий ракетчик.
     – Будем ждать? Семеро одного…
     – Сан-Петрович, я ему уже трижды сказал. А он – «щас» да «щас».
     – В ином случае я бы говорил о неуважении к сослуживцам, – сказал командир и сглотнул  слюну. – Но не в этом. Старпом, поехали. Видит Бог, мы приложили все силы, чтобы соблюсти протокол. Ну что ж, док… с освобождением тебя. От пут, так сказать…
     – За свободу!
     – За свежий воздух!
     – Док, будь здоров.
     Короче, через четверть часа сало безвозвратно кончилось. В прозрачной же ёмкости ещё было.
     – Мех убьёт, когда узнает, что без него сало сожрали, – сокрушённо сказал штурман.
     – А ты не ссы, Виталь Лексеич, – вдруг блеснул глазами ракетчик. – Всё будет в ажуре. Прошу добро, товарищ командир?
     – Валяй, – пожал плечами кэп, хотя и не знал коварный замысел командира БЧ-2. Он был уверен в своих офицерах, как в самом себе – хороший командир хорошего экипажа.
     Через пять минут повелитель шестнадцати семиголовых драконов приволок пластинку белого фторопласта размером десять на пятнадцать и толщиной миллиметров пять.
     – Уй, ёб твою мать, с кем приходится плавать, – покачал головой командир лодки.
     – А не фиг опаздывать, Сан-Петрович, – сказал старпом. – Ремонт ремонтом, но кто не успел, тот без тапок.
     – Ну-ну, – только и успел сказать кэп, как в кают-компанию втёк бэчепятый Коля. С кипой бумажек, которые, казалось, приклеились к его подмышке навсегда.
     – Прошу добро, товарищ командир? Всё в ажуре, и пока не устранили, хер я им что подписал. Имею право?
     – Имеешь, Николай Аркадьич. Вон твоя стоит.
     Механик, наученный недавним горьким опытом, поднёс стакан ко рту и незаметно (хы!) понюхал. Пахло спиртом. Он опрокинул стакан и только потом оглядел поле боя. Посреди поля одиноко торчал нетронутый бутерброд с салом – хлеб сверху и хлеб снизу.
     – Мой?
     – Твой, чей же ещё.
     Мех ухватил «бутерброд», прищурился, прицелился… и махом откусил половину. Вернее, попытался откусить. «Сало» не поддалось. Бэчепятый плотнее сжал зубы – результат тот же. Тогда он начал пилить «сало» зубами; в это время штурман понемногу начал сползать под стол. Мех же впился оскаленными резцами в упрямый фторопласт и начал тянуть бутерброд от себя. Затем попытался его раскачивать, не вытаскивая зубы из сала. Вслед за штурманом с кресла поехал старпом. Невозмутимость сохраняли лишь командир с ракетчиком, хотя это стоило им невиданного напряжения внутренних и внешних сил. Когда Коля вновь обнажил вонзившиеся в кусок «сала» челюсти и принялся остервенело мотать головой в обе стороны, не выдержал и бык-два. Кажется, из-под него даже что-то такое потекло.
     – Ножик возьми, – заботливо посоветовал командир. – И плесни себе ещё, оно лучше пойдёт.
     …Лишь с помощью ножика перед Колей обнажилась вся глубина окружившего его коварства… и ведь надо же – все ж свои, а…
     Короче: не прошло и суток после выхода лодки из проклятого дока, как Коля сумел-таки отомстить негодяю-ракетчику. Хо! И не просто отомстить, а ещё как отомстить…
     Но это уже другая история.
     Мораль (на всякий случай): не всегда то, что торчит над водой, бывает лебедем.
     То есть – лучше сначала убедиться, и лишь потом вкушать прелести.
     Вот.

     * из ненапечатанного сборника "Макароны по-флотски"

©
Tags: Макароны по-флотски, военный всхлип, гы-гы, подводные лодки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments