Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Сказание о гвозде

…Потому что в кузнице не было гвоздя.
(из стишка шекспировских времён в переводе С. Маршака)

       К нам приехал дядя Гена.
       Где-то там более известный как контр-адмирал Золотухин Геннадий Евпатьевич, начальник Шестой Управы ВМФ, которая опять же где-то там, на краю света, в Москве.
       Приехал проверять уж не помню чего, но проверяльщик дядя Гена был жуть какой жёсткий. С ним пара помощников в чине кап-два, блокнотики-авторучки.

       Дядя Гена здоровенный, с сизым лицом прожжённого флибустьера. Существует мнение, что Стивенсон списал своего капитана Флинта с Эдуарда Тича, который Чёрная Борода. Мы этому мнению, конечно, поверим, но не забудем отметить, что просто в те времена Стивенсон никак не мог знать про дядю Гену. И послужной список у дяди Гены – у-у-у, да в таких местах, что Тич печально поджигает фитильки в своей знаменитой бороде и тихо грустит от зависти. Тичу и во сне такое не снилось. А рык у дяди Гены – всем рыкам рык, особенно когда перед ним на анатомическом столе распластан и готов к препарированию очередной командир части в звании капитана первого ранга, а вместе с ним его главный инженер, начальник штаба и кто там ещё. Кроме замполита, разумеется. Замполиты дяде Гене были чем-то вроде аскарид: жрёшь – ну и жри, не шебуршись только и кишки изнутри не ковыряй; время придёт – выведем.
       Ибо дядя Гена прошёл всю школу ядерно-технического обеспечения сил флота от самого её зарождения и по пути становления. А это вам не хухры-мухры.
       И вот он сидит и сидя, значит, препарирует нашего командира части, который с помощью «Макета доклада начальника РТБ» рассказывает о достигнутых показателях боевой деятельности. Тут, кстати, неплохо упомянуть, что РТБ занимаются (во всяком случае, в описываемые времена занимались) боевой деятельностью двадцать шесть часов в сутки плюс сверхурочно.
       Командир у нас, заметим, тоже был не промах, мало чего и кого боялся. И вот он стоит у развешенной на стенке простыни «Макета», и режет правду-матку начальнику Управы. Зло так режет, по живому. А и впрямь: деятельность вроде как боевая, а автотехники новой нет, водителей не хватает, с топливом проблемы, то-сё, на предложения по внесению изменений в штат всем наверху плевать, а ты крутись тут как хочешь, и чтоб всё в сроки было, чтоб графики эксплуатации кораблей со спецоружием – тыся в тысю, и чтоб аварийных ситуаций не было, и много ещё чего. Страна помаленьку вступала в новый восхитительный период своего исторического развития, а вместе с ней и армия, и флот со всем своим ливером, то есть с нами в том числе.
       Дядя Гена слушал, слушал, а потом и говорит:
       – Евгений Егорыч, ты мне про всё про это не заливай. Я обстановку прекрасно вижу и знаю. Все ваши заявки и предложения стараемся удовлетворить и, надеюсь, когда-нибудь удовлетворим. А ты мне вот сейчас скажи конкретно: чего тебе не хватает? Чего в заявках ты не пишешь, а оно тебе вот прям сейчас ну кровь из носу как надо. И кроме как я, никто тебе этого не даст. А? Говори, будет.
       Тут неплохо сказать, что было такое негласное соревнование между командирами родственных частей – кто чего больше у себя построит. Строили, понятно, хозспособом. Называлось: «хап-способ» – там достать шлакоблоки, тут выменять на шыло цемент, у этих выпросить доски… Строили кто на что горазд – свинодромы, теплицы, караульные городки, складские и технические помещения, словом, всё, что нужно и не нужно. И ездили друг другу в гости – перенимать передовой опыт и хвастаться. Наш кэп, кроме теплицы, свинюрни, клуба-столовой, матросской бани и КТП в автопарке построил ещё спортгородок, плац со стелой-монументом и пункт санитарной обработки личного состава (в мирное время – офицерская сауна с гостиницей и бильярдом). Стройматериалов не хватало катастрофически, и поэтому он со злой усталостью посмотрел в глаза дяди Гены и коротко отрезал:
       – Гвоздей.
       Понятно, что это было сказано от безысходности.
       – А? Что? Гвоздей? – удивился дядя Гена. – Каких гвоздей?
       – А любых. Железных. Нету гвоздей, тащ адмирал. По штату нам гвозди не положены.
       Тут он, кстати, не врал.
       – Хм… гвозди. Гвозди… м-да. Добро, Евгений Егорыч, будут тебе гвозди. Напишешь, сколько и каких.
       Ясное дело, гвозди на Камчатке – страшный дефицит. Особенно в РТБ. Кто ж не знает? И поехали они дальше проверять «на базу», то есть на техническую территорию.
       А там – суета сует, все всё вычистили и вылизали, всё покрашено и побелено, смазано и подметено, все по шхерам попрятались, чтоб дяде Гене или его нукерам на глаза не попадаться.
       И вот идут они от сооружения номер два-эм к «первому сараю». «Сарай» – это хранилище. Там они, родёмые, рядами стоят. Кормилицы. Серые, зелёные… в контейнерах, конечно. Стенки у сооружения не очень толстые, два метра всего, железобетон. И ворота откатные – тоже железобетон, сто двадцать тонн. А между «2М» и «первым» – площадка бетонная. Чуть было не сказал, что мы там в футбол иногда играем. Сбоку площадки – «двойка», тоже сооружение, но поменьше, и тоже обвалованное, то есть холм с деревьями и кустами. В шествии принимают участие сам дядя Гена, два его нукера, командир части, главный инженер, его зам и начальник сборочной бригады, за которой «первый сарай» закреплён, по-нашему – бригадефюрер. Группенфюрер Юра Дубов, капитан-лейтенант, ответственный за «первый сарай», уже ждёт у дверей по стойке «смирно» и готовится представляться дяде Гене. Сверху светит щедрое камчатское солнышко. Летняя теплынь.
       Вдруг дядя Гена резко останавливается, словно споткнувшись, и выполняет обусловленное возрастом и воинским званием движение под названием «присесть-нагнуться». Вся процессия тут же тормозится: чего это там? Дядя Гена что-то подбирает с бетонки, подносит к глазам а затем поворачивается назад к идущему следом командиру части, да с таким лицом, что капитан Флинт от зависти переворачивается в гробу в своей Саванне.
       – Гвозди, говоришь? Держи, Евгень-Егорыч. В хозяйстве сгодится.
       И вручает ему – что? – правильно, гвоздь. «Двухсотку». Блестящий, ни следа ржавчины. Прямой и новенький. Откуда он тут взялся – загадка века. Площадку вымели-вычистили-вылизали десять минут назад, и вдруг – гвоздь. Тьфу, блин... вот досада.
       При этом дядя Гена внимательно смотрит прямо в глаза командиру части. Тот аж лиловым стал. Но себя держит. Взял гвоздь, повернулся назад к главному инженеру:
       – Возьмите, Игорь Георгиевич.
       А в глазах у него – дыба, плаха, гильотина. И главный инженер на них на всех сразу.
       Главный берёт гвоздь, слегка зависает, удивлённо так рассматривает и оборачивается к ответственному бригадефюреру:
       – На, Лександр Василич.
       И больше ни слова. Дядя Гена возобновляет движение по направлению к воротам «первого сарая», где в ожидании сладострастного момента представления адмиралу вибрирует группенфюрер Юра. А бригадефюрер Александр Васильевич в течение пяти секунд злобно глядит на гвоздь. Потом широко размахивается и мощным броском зашвыривает его далеко-далеко, аж за «двойку». В сердцах.
       В общем, экскурсия в лице дяди Гены и нукеров осмотрела «первый сарай», а наружу решила выйти другим путём. Через потерну. Потерна – это такой узкий подземный коридор для эвакуации из «сарая». Дополнительный вход-выход. В нём всегда влажно, краска больше недели не держится, лохмотьями сползает. И тусклые лампочки.
       Выходят на свет божий. Солнышко. Тропинка налево. Вдоль «сарая», мимо трансформаторной подстанции – ТПушки – вокруг обратной стороны «двойки»…
       И тут дядя Гена снова выполняет движение «наклониться-присесть».
       – Держи, Евгений Егорыч. Ещё один. Два гвоздя – не один гвоздь.
       И подаёт командиру блестящий гвоздь-«двухсотку». Ясное дело, тот самый, который ответственный бригадефюрер двадцать минут назад с площадки швырнул, через всю «двойку» перекинул. И смотрит при этом в глаза командиру – так внимательно-внимательно. Дядя Гена то есть.
       А кэп-то совсем недавно из лилового нормальным стал… Теперь обратно весь лицом лиловый, и поворачивается к главному:
       – Возьмите, Игорь Георгиевич…
       Главный взял, но, подумав немного, бригадефюреру решил не давать. Мало ли куда он его сейчас зашвырнёт, а вдруг дяде Гене как раз туда пойти захочется? Три гвоздя – это уже не шуточки. Поэтому отдал своему заму, а тот его, то есть гвоздь, в карман тужурки положил. И вечером всем показывал с пояснениями.
       Гы-гы. Так в сценариях шоу Бенни Хилла, говорят, писали. В нужных местах. Гы-гы.
       Своё обещание дядя Гена выполнил. Гвоздей нам привезли – колоти не хочу. Всяких разных.
       Знаю, зреет вопрос: кого наказали? Группенфюрера, естественно. Площадка – объект его группы. А уж он и своих подчинённых потом взбодрил.
       Слегка так.

© 2012

из ненапечатанного сборника «Макароны по-флотски»

Tags: Макароны по-флотски, военный всхлип, гы-гы, проза
Subscribe

  • Как говорят киты

    Как они говорят? А вот как (тыньц!). Залипнуть можно на этих звуках... Магический мир глубин. Планета океан. Но! Мы-то знаем! Мы-то помним!…

  • Умна не по годам :)

  • Камень, ножницы, бумага

    Вот здесь даются секретные секреты выигрышной стратегии. А мне интересно вот что. Ну, я согласен, что камень бьёт ножницы, это само собой. Я…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments