Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Category:
  • Mood:

Хроника гибели К-278. ч. 5

Продолжение. См. часть 1, часть 2, часть 3, часть 4.

    15. Изобилие средств защиты и спасения на ПЛ
   
В главе «Бессильные спасатели» книги «Атомная подводная эпопея – подвиги, неудачи, катастрофы» Мормуля, Осипенко и Жильцова довольно подробно описаны недостатки имеющихся коллективных средств спасения. Это и низкие мореходные качества гидросамолётов Бе-12, и отсутствие из-за конструктивных недостатков авиадесантируемых спасательных катеров «Ёрш» и «Гагара», а также практичных гидрокомбинезонов. К ним можно прибавить неудобные ленточные штормтрапы спасательных плотов ПСН.
    Но перейдём к индивидуальным средствам защиты – ИСЗ. На ПЛ в течение шести часов (вплоть до затопления) бушевал жестокий объёмный пожар в кормовых отсеках. Естественно, что личный состав неоднократно использовал всевозможные ИСЗ
такие, как:
    - ПДУ – портативное дыхательное устройство разового применения (для шахтёров и подводников);
    - ИП – изолирующий противогаз, также разового использования (для танкистов, пожарников и... подводников);
    - ШДА – стационарный шланговый дыхательный аппарат;
    - ИДА – индивидуальный дыхательный аппарат.

    Два последних – многоразового использования. Чем больше, тем лучше? Возможно – особенно, когда дело касается жизни подводников. Хотя количественному показателю тоже должен быть предел. Однако перейдём к качеству.
    Первоначально на заре становления атомного подводного флота был изобретён и принят на вооружение ИДА-59, предназначенный:
    - для самостоятельного выхода из затонувшей ПЛ с глубины до 100 м;
    - для выхода из затонувшей ПЛ с помощью ПСС (СПАСР) с глубины до 120 м;
    - для проведения легководолазных работ за бортом ПЛ на глубине до 20 м;
    - для ведения БЗЖ в задымленных отсеках с отравленной атмосферой с избыточным давлением до 10 кг/см2.
    Ещё этот аппарат успешно применялся для проведения лечебной оксигенобаротерапии (ОГБТ) и... снятия похмельного синдрома. Последнее неофициальное назначение можно отнести как к достоинству, так и к недостатку. Подгулявший подводник с несвежим дыханием после подъёма Флага срочно нырял в прочный корпус, включался в ИДА и при обильной непрерывной подаче кислорода (около 4 л/мин) через 30-40 минут был как огурчик. Правда, на очередной рабочей проверке аппарата перед выходом в море добросовестно замерял давление в кислородном баллоне и докладывал по команде. Старпом с механиком, чертыхаясь, организовывали отправку ИДА с пониженным давлением на водолазную станцию, где пополняли запас кислорода.
    Среди подводников по этому поводу была популярна шутка-прикол. Новичка спрашивали: «Кто твой лучший друг?» Правильный ответ: «ИДА-59». И это справедливо. При борьбе с пожарами он спас не одну сотню жизней подводников; при выходе из затонувших лодок на ТОФ использовался дважды: в 1981 году в бухте Золотой Рог во Владивостоке и в бухте Саранная на Камчатке в 1983 году на глубинах, не превышающих 35 метров. В условиях вечно холодной воды Севера был удобен для легководолазных работ с комплектом ИСП-60.
    К недостаткам лучшего друга подводников можно отнести его почти пудовый вес и габариты; неудобную шлем-маску ШВ-4 с быстро запотевающими стёклами и отсутствие переговорного устройства. Необходимо дальнейшее продуманное совершенствование. Но наука не знает пределов. Хотя, как утверждал древнекитайский мудрец Конфуций, «учёный не может быть умным, а умный – учёным». И наука смело пошла вперёд... штурмовать глубины! Модернизировали ИДА-59 на ИДА-59М; ИСП-60 на ССП, усовершенствовали (усложнили) аварийно-спасательный люк и достигли глубины выхода 250 метров! Рапорты, ордена, премии, награды... Но подводники отнеслись к изобретению с сомнением и даже некоторым раздражением. Под килём ПЛ простираются километровые океанские глубины, так что – 150 метров больше, 150 метров меньше...
    Тем более что на ходу не выпрыгнешь; снаряжение и оборудование слишком сложны в эксплуатации.
    К тому же, перекрыли кислород в прямом смысле слова. При дальнейшем совершенствовании основной упор делался на увеличение глубины выхода из затонувшей лодки. По физиологии человеческого организма кислород при большом давлении вреден: при 5-6 кг/кв.см наступает кислородное отравление. В старом ИДА-59 непрерывная подача кислорода автоматически снижалась и при достижении глубины 45-55 метров прекращалась. Правда, перед повышением давления (выравниванием с забортным) кислородный баллон перекрывался вручную, а перед выходом – открывался. Это вызывало определённые затруднения – можно было забыть закрыть или открыть. В модернизированном варианте, не мудрствуя лукаво, его перекрыли сразу (оставив мизер – 0,2-0,5 л/мин) и только при обратном понижении давления (при всплытии) с 45 метров начиналась обильная подача кислорода для промывки лёгких. То есть, чтобы пошла непрерывная подача, необходимо поднять давление до 6 кг/см2, а потом снизить до 4,5 кг/см2. А ведь в ТО и Э ССП назначение-то ИДА-59М осталось прежним! Изменён только первый пункт «самостоятельного спасения с глубины 250 метров». Это означает, что при выполнении двух последних пунктов (легководолазная подготовка и БЗЖ) подводник, включённый в ИДА-59М, был обречён на кислородное голодание. Это работа, как минимум, средней тяжести, а дышать приходится воздухом, захваченным на вдохе и проходящим через регенеративный патрон. Но в нём нет пускового спецустройства для ввода в работу регенерации.
    Интенсивное перевооружение на новые ИДА-59М началось в конце 80-х и завершилось в начале 90-х годов. На ПЛА «Комсомолец» остались старые ИДА-59, нареканий к их работе нет. Упоминаются они при описании эпизода всплытия ВСК. Из воспоминания мичмана Слюсаренко (когда ПЛ ударилась о грунт, и в ВСК начало нарастать давление): «Кто-то крикнул: «Включиться в ИДА!» Включились я и мичман Черников, остальные не включились. Юдин (КДЖ) потерял сознание, его била судорога, он хрипел (кислородное отравление). После того, как мы включили Юдина в ИДА (по приказанию командира ПЛ) и положили удобно на скамейке, он начал делать резкие, но глубокие вдохи. Командир сидел на скамейке, свесив голову, и хрипел, возле его ног лежал ИДА. Краснобаев (мичман) лежал на боку и никаких признаков жизни не подавал. Свой ИДА он с места так и не взял».
   
В эпизоде нарастания давления в ВСК сгодились бы и ИДА-59М, а вот окажись они на лодках в бухте Золотой Рог или в бухте Саранная (и ведь были уже изобретены в 1978 году), мало бы кто вышел живым из торпедных аппаратов. Ведь это работа как минимум средней тяжести при огромной психической нагрузке – кислородное голодание и потеря сознания неизбежны. Автор на себе испытал губительное действие ИДА-59М при выходе через торпедный аппарат в тепличных условиях УТК. Но эволюция движется по спирали, и на полигонах легководолазной подготовки ИДА-59М ещё раз модернизировали, превратив его, по сути дела, в старый ИДА-59 с непрерывной подачей кислорода. Мне случайно достался аппарат, не прошедший модернизацию, и небо показалось с овчинку (хотя задачи легководолазного дела отрабатывал с 1971 года – ещё с 1-го курса училища). При БЗЖ в задымлённых отсеках с повышенным давлением (более 1,2 кг/см2) ИДА остаётся единственным ИСЗ, в котором можно передвигаться. Но с такой мизерной подачей кислорода много не подвигаешься. ИДА-59М из друга и спасателя «модернизировался» в губителя. А БЗЖ в отсеке без возможности свободного передвижения заранее обречена. К счастью, после гибели «Комсомольца» аварийность на флоте – тьфу, тьфу, тьфу! – пока прекратилась.
    22 июля 1997 года по ОРТ сообщили, ссылаясь на публикации в прессе, что в гибели «Комсомольца» виновен... космос! Он выбрал экипаж, облучил, и всякая БЗЖ была заранее обречена. Перст, что ли, Божий? Жертвоприношение?! Так можно и вообще вернуться к идолопоклонничеству...
    Просто снизилась интенсивность выходов в море, нет той горячки противостояния времён холодной войны, которую мы проиграли, а флот тихо умирает у пирсов и причалов...
    В октябре 1996 года бывший начальник ГШ ВМФ адмирал Хмельнов издал директиву, исключающую ИДА-59М из ИСЗ для ведения БЗЖ в задымлённых и отравленных отсеках. А что взамен?
    НИИ продолжают вести разработки и требуют финансирования. Подводники продолжают отрабатывать задачи легководолазной подготовки по выполнению легководолазных работ и выходу из затонувших ПЛ с малых глубин с ИДА-59М, хотя это опасно для жизни! Абсурд. А ведь дело касается жизни людей. А вдруг Космос изберёт себе новую жертву? И опять пойдут длительные дискуссии по поводу ошибок и недостатков… Нельзя оставлять дело на самотёк. Необходимо умело пользоваться тем, что имеется. Давно пора привести в соответствие руководящие документы (ПБЖ, РБЖ, ПВС, ТКР) и жёстче предъявлять требования к науке и судпрому. Заказчиком является ВМФ, остальные – исполнители. Заказчик обязан хорошо знать, чего он хочет, и добиваться выполнения своих заказов.
    В заключение этого раздела хочется вставить ленинскую фразу: «Лучше меньше, да лучше». Самым надёжным средством спасения является сама ПЛ. Лётчики военно-транспортной и гражданской авиации ведь как-то обходятся без парашютов. Это сильно дисциплинирует. Подводникам же достаточно ПДА и ВСК.

    16. Всякому совершенству должен быть предел
   
На беспределе совершенствования спасательных средств в этом печальном повествовании хотелось поставить точку. Но это было бы искусственно. Есть ещё одна причина, которая могла бы склонить чашу весов в сторону экипажа.
    Связь, как воздух: когда она есть, её не замечаешь.
    Потеря связи – потеря управления.
   
Это горький опыт сражений всех времен и народов. БЗЖ – это тоже сражение с невидимым противником.… Ещё раз обратимся к ВЖ ЦП:
    11.16. Вышла «Лиственница» с кормой, переключена на резервный. Н = 20 м. Нет связи с кормой.
    11.17. … Устанавливается связь по телефону.
    11.18. … Поднять «Анис», «Кору», «Синтез». Подготовить сигнал № 6 через 105 КА.
    11.37. Передать сигнал об аварии.
    11.42. С 6 связи нет.
    11.45. Передано 3 сигнала об аварии, квитанции нет.
    11.56. … в 7 информации нет, связи нет.
    11.58. Всем у кого есть связь, выйти на связь с ЦП… С 4 связи нет.
    12.07. Установлена связь с 2.
    12.10. Передано 8 сигналов об аварии, квитанции нет.
(!!!)
    12.25. Получена окончательная квитанция на сигнал об аварии.
   
Дальше будет радиосвязь с центром в канале «Интеграл» и связь с отсеками ТОЛЬКО по аварийному телефону (времён Русско-японской войны). С тех древних времён он остался без изменений. А вот корабельная система громкоговорящей связи (ГГС) непрерывно совершенствовалась: «Берёзка», «Каштан», «Лиственница»… Вот эта самая «Лиственница» с «кормой» вышла из строя в 11.16 (и в строй больше уже не вернётся). В остальных неаварийных отсеках она тоже будет работать ненадёжно и неустойчиво. Аварийный отсек на связь не вышел. С кормой связь тоже исчезла. «Радио» в «центр» передавали более 8 раз с 11.37 по 12.25 – это 48 минут! Это десятки жизней! Каждую заключительную минуту, до подхода плавбазы «Алексей Хлобыстов» подводники замерзали и шли ко дну гроздьями. Почему комиссия и контр-адмирал Николай Мормуль в своих рассуждениях не анализируют ошибки флотских узлов связи? Аппаратура и расстояние здесь не при чём. Просто центральные узлы связи ждут заранее запланированного «опорного сеанса связи» с конкретным объектом. Ясно, что Ванин начал выходить на связь вне графика.… Поэтому бывшему МО СССР Д. Язову пришлось объяснять «Литературной газете» 17 мая 1989 года: «Первый сигнал об аварии был получен на КП ГШ ВМФ и СФ в 11.41. Однако ввиду искажений, нельзя было определить, с какой именно лодки он поступил… В 12.19 был получен чёткий сигнал с указанием местонахождения лодки…»
    Однако оставим вопрос внешней связи на совести передающих и принимающих связистов-радистов. Вернёмся к внутрикорабельной связи.
    Моё личное мнение – если бы на «Комсомольце» осталась система громкоговорящей связи «Каштан», БЗЖ могла бы пойти по другому сценарию.
   
ГГС «Каштан» обладает бесспорным преимуществом. Это (первое) – аварийный вызов ЦП из отсека (мощный зуммер и светящаяся лампочка, указывающая номер отсека; это (второе) возможность прослушать отсек (палубу) где размещён отсечный «Каштан», это также (третье) возможность ответить на запрос «центрального» не подходя к отсечному «Каштану». «Лиственница» этими качествами не обладает. Уступает «Каштан» «Лиственнице» только в частотном спектре воспроизводимого звука и является более шумным. Зато «Каштан» проще, надёжнее, имеет меньшие вес и габариты, а следовательно, и стоимость, а главное – более удобен в использовании. Стоило ли огород городить? Но наука не стоит на месте… и остановить её некому.
    Я впервые столкнулся с «Лиственницей» на заводских испытаниях «Барса» в конце 1984 года. Беседуя со «сдаточниками» «Лиственницы», в сердцах назвал их «вредителями» и «врагами народа». Те обиделись. Сказали, что «мол, все плюются», но это «консерватизм восприятия нового», что симплексно-дуплексная система ГГС «Лиственница» обладает более широкими возможностями, чем «Каштан», и полностью включает в себя его возможности, только они… м-м… «зашиты». Как-то получилось, что возможностей «Лиственницы» никто «не расшил». Подводники к ней привыкли к «зашитой», а о преимуществах «Каштана» вскоре забыли.
    «Лиственница» оснащена гарнитурой, то есть микрофоном (борьба с шумностью) и чтобы ответить на запрос ЦП, абонент должен подойти к отсечной «Лиственнице», нажать кнопку вызова, взять микрофон, поднести его ко рту и ответить... В «Каштан» же можно крикнуть (ответить) не подходя, с любой точки; с его помощью можно из центрального прослушать любой отсек и хоть немного понять, что же там творится.
    На К-219 (утонула в Северной Атлантике осенью 1986 года) спецтрюмный матрос Преминин не смог снять давление с аппаратной выгородки реактора и выйти. Но связь с ним оставалась «до последнего всхлипа». Центральный знал, что реактор заглушен, и что у парня просто нет сил… Им пожертвовали, сохранив жизни другим. Так вот, там был «Каштан». Окажись там «Лиственница» – пришлось бы посылать очередную аварийную партию глушить уже заглушенный реактор, и она оказалась бы обречена.
Уверен: если бы на «Комсомольце» стоял «Каштан» – и Бухникашвили, и Колотилин смогли бы дать центральному больше информации для БЗЖ. И тогда всё могло бы обернуться по-другому.
    Итог этой главы – всякому совершенству должен быть предел. На примере ГГС «Лиственница» и безбатарейного телефона времён Русско-японской войны и первой «русской» революции это наглядно просматривается. На лодках третьего поколения таких абсурдов набирается изрядно. Но это уже выходит за рамки данной темы.
    Командованию ВМФ (например ГШ или ГТУ) следовало бы как-то «расшить» скрытые возможности «Лиственницы» до уровня «Каштана» на командных пунктах и боевых постах ЭМБЧ (БЧ-5). Это связь пульта управления ГЭУ с энергетическими отсеками и связь ВИМ с отсеками. «Рубочная» связь (вахтенный офицер) может остаться в неприкосновенности. Всё!

продолжение
Tags: Николай Курьянчик, подводные лодки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments