Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Драма на охоте

       Смелого пуля боится, пьяного дробь не берёт.
       Последнее я из своего персонального опыта знаю. По идее, должны были просто убить. Однако ни царапины. Не хочу рассказывать, стыдно.
       А расскажу другое, но из той же оперы. Раз уж тема медведей с уст не сходит.

       В общем, в Бечевинке мы частенько ходили на рыбалку.
       Тут я хочу сказать, что все вы поняли меня неправильно. Поэтому повторяю: в Бечевинке мы частенько ходили на рыбалку.
       Начну со слова "ходили". Это значит одиннадцать километров через перевал. Либо одной тропой - вначале долгий-долгий тягун, потом собственно перевал (единственное место, где нет комарья) и спуск к озеру Большая Медвежка; либо другой тропой через другой перевал - там напротив, вначале круто вверх до красивого кругленького горного озера, а потом долго и полого вниз до нерестилища. Обратно, соответственно, наоборот. Понятно, что унести с нерестилища больше десяти хвостов мало кто мог. Притом уже потрошённых, без голов и прочего, ибо лишний груз, а перед самым перевалом больше всего на свете хочется просто бросить рюкзак к чертям, передохнуть и идти домой без этой проклятой рыбы. Или икры. В рюкзак влезал как раз наполовину набитый ДУКовский мешок, ноша не лёгкая.
       Кто-то спросил, что такое ДУКовский мешок? А это такой толстый пластиковый пакет с круглым дном и ручками. Когда лодка идёт на глубине, в эти мешки мусор собирают и через специальный аппарат выстреливают. Аппарат называется "для удаления контейнеров", сокращённо - ДУК. А ещё он ДУКовский потому, что когда приходишь с Медвежки, с трудом вытаскиваешь его из рюкзака и ставишь на пол, и такой звук получается: "Дук!"...
       Ходить на рыбалку часто не получалось. Потому что, во-первых, служба. Идти-то приходилось на ночь. А ещё потому, что, прежде чем пойти на собственно рыбалку, нужно было сперва занести туда, на Медвежку, резиновую лодку и сетку. Всё это там пряталось в разных местах, а чтоб медведь не разворошил, сверху клали свежую стреляную гильзу, пахнущую сгоревшим порохом. Так что - ходили не редко и не часто, а частенько. Выгорало за лето пару раз смотаться за рыбой и пару раз за икрой.
       Теперь собственно рыбалка. Понятно, что никаких удочек, поплавков. Сетки мы называли клетчатым спиннингом. Приходишь, надуваешь лодку, набираешь на неё расправленную и сложенную сетку и ставишь перпендикулярно берегу. Понятно, вдвоём, поэтому обычно на Медвежку ходили парами. Потом сидели у костра, травили байки, ужинали... периодически проверяли сетки с помощью всё той же лодки. Если и пили, то максимум сто грамм, иначе на обратном пути сдохнешь с грузом.
       Того, кто видел такую камчатскую рыбалку, может впечатлить только ловля на спиннинг меч-рыбы или тарпона. Всё остальное - мимо кассы.
       Стоишь тихим ясным утречком возле груды "красницы" и порешь из неё икру в ДУКовский мешок. А в пятнадцати метрах здоровенный медведь тем же самым занимается. Только у него когтищи и зубищи вместо ножа. Никто никому не мешает, не фырчит, не косится. А чуть поодаль - ещё один. Мирное сосуществование. Не помню случая, чтоб медведь на Медвежке на чью-то рыбу позарился. Или на рыбака. Или наоборот.
       Кто-то спросит, почему рассказик называется "Драма на охоте", а не "Драма на рыбалке" - ну, это для привлечения внимания, дань классике.
       Когда обратно идёшь, то от тебя на весь лес запах рыбы. Поэтому в ста метрах позади почти всегда идёт медведь. Идёт, хрюкает, мычит, словно корова... У каждого из нас было ружьё, конечно. Вообще-то всякие случаи бывали по обе стороны перевалов, редко, но оба ствола всегда были заряжены пулями, и вообще в патронташе только пулевые патроны. Это ж рыбалка, а не охота.
       Стоп. Кто там сказал - "браконьерство"? Э-э, нет. Браконьерство - это когда для высоких адмиралов и всяких штабов рыбу-икру ГТСками с озера возят. Туда-сюда ГТСки снуют всё лето и половину осени. Бочками, бочками, бочками. Браконьерство - это когда рыболовецкая артель, стоящая на протоке (ну, которая озеро с океаном соединяет) эту самую протоку перекрывает пятью стенками сеток, покуда план втрое не перевыполнят, накормив орду рыботоргашей, рыбочиновников и рыбохраны (и о себе, разумеется не забыв). Тоже бочками, десятками бочек. А мы... мы - это не браконьерство. Это так, рыбалка.
       Ну, собственно драма-то.
       Пришли как-то раз, восемь человек нас было - младшие офицеры и мичмана. По пути к любимому месту двое из нас оступились и искупались в заводи, которых много в восточной части приозёрной тундры, в том числе и я. На "точке" развели костёр, начали сушиться, ужин готовить, лодки надувать, сетки набирать и ставить...
       В общем, стемнело уж давно. Костёрчик играет, запах непередаваемо пряный кругом, бутерброды с "бич-пастой", неспешный разговор... Душевно. Вокруг тьма - хоть глаз выколи. Густой и почти непроходимый ольшаник чёрной стеной начинается буквально за нашими спинами. К берегу узенькая тропиночка, до него метров десять. Ай, хорошо!..
       Как вдруг сучья трещат с юго-западной стороны. Встрепенулись, прислушались. Нам в этой душевной темноте только медведя не хватало! А оно всё ближе и ближе...
       Ружья похватали, патроны в стволы загнали. Трещат сухие сучья под чьей-то тяжёлой поступью. И настолько близко, что и кряхтение уже слыхать.
       Мичман Володька Караганов, тот ещё здоровяк, зычным голосом в темноту:
       - Эй, кто там!
       Нет ответа. Только приближающийся треск сучьев и жуткое сипение.
       - Эй! Кто там?! Отзовись! Стрелять будем!
       Кряхтение - уже метрах в десяти, не дальше. Прямо к нам он идёт! Толстые ветви ольшаника пригибает, на них наступая, и они жутко шелестят, распрямляясь.
       - Если ты человек - отзовись! Мы стреляем!
       А в ответ лишь тяжкое утробное кряхтение. И треск прошлогодних сухих стеблей, валежника - совсем уже рядом...
       - Огонь!!!
       Восемь дуплетов одним залпом в кромешную темноту. По одному и тому же пеленгу. Уши заложило напрочь. Все замерли, пытаясь прислушаться, вместо того чтоб новые патроны в стволы загнать...
       ТРЕСК!!! В ДВУХ МЕТРАХ!!! ВЕТВИ ОЛЬШАНИКА РАЗДВИГАЮТСЯ ОТ СИЛЬНОГО ТОЛЧКА ИЗНУТРИ, ИЗ ТЕМНОТЫ!!!
       Глаза выпучены от ужаса. Сердце колотится, как бубен шамана. Откуда-то из глубин подсознания выплывает трясущаяся мысль: кого-то из нас сейчас сожрут...
       И к костру вываливается здоровенная полубесформенная фигура в канадке. Отсвет костра выхватывает небритую харю вдрызг... нет, не вдрызг! - в дри-сю-сю-лю пьяного старшего мичмана с береговой базы (имя-фамилию уже не помню). Он грузно падает у огня, невнятно бормочет что-то вроде "Привет, мужики" и тут же засыпает, всхрапнув, как доминирующий в ареале медведь. Волна тёплого тяжёлого перегара накрывает нас, по-прежнему стоящих на коленках с дымящимися ружбайками наперевес...
       Они там метрах в двухстах рыбку-икорку тралили для адмиралов. На ГТСке, конечно, поэтому чего бы и не надраться в хлам на девственно дикой природе... Пошёл зачем-то в наш камчатский чапарраль (видимо, надо было) и заблудился. Ночью да синеньким - не мудрено-с.
       И ведь ни одна пуля не зацепила, надо же. Даже по краешку.

Tags: Бечевинская рапсодия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments