Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Мыс Доброй Надежды

       В одном танко-десантном артиллерийско-сапёрном ракетном полку морской пехоты Черноморского флота нашли гранату. Обыкновенную, РГД-5. Неучтённую. С невкрученным запалом. Лежит граната, а рядом лежит запал. Ну, бывает так. У нас в вооружённых силах ещё и не так бывает.
       Граната налицо, а по бумажкам её нет. Откуда взялась – никто не знает. Может, подбросили. Может, в своё время не списали. Какой-то непонятный излишек. Вообще-то, такое чаще происходит с дефицитными консервами. Например, со щукой в томате: её то больше, чем надо, то меньше. В зависимости от разных факторов и смотря для кого.
       Однако граната – не тушёнка и не сгущёнка. В споре человека и гранаты победителем обычно выходит граната.
       – Ну и что будем делать? – грозно спросил начальник штаба (две больших звезды).
       Начальник службы РАВ (а РАВ – это всё, что взрывается, стреляет и пуляет), толстый капитан с багровыми щеками, которые и со спины видны, стал похож на варёного рака.
       В самом деле, что делать? Вариантов – море.
       Самое простое – положить на склад и пусть лежит. Но это до первой проверки сверху. Будет аутодафе. Неучтённая ведь.
       Можно учесть. И типа – всё сходится. Но накладной нету. А граната не может появиться из воздуха. И будет убойный приказ командующего флотом, будет пистон. Пистонище.
       Можно просто выкинуть её к чертовой матери. Какая граната? Не было гранаты. Вот учёт, вот наличие. Сличайте.
       – Нельзя, – сказал потный начальник службы РАВ.
       Понятно, что нельзя. Выкинешь, а потом кто-нибудь подорвётся. Детишки, например. НШ посмотрел на капитана зло и устало. За свою долгую безупречную службу он давным-давно отвык рассматривать больше одного варианта, и сейчас его голова дымилась, как мексиканский вулкан Попокатепетль. Да, забыл сказать: дело было в Крыму и летом.
       – Я эту гранату в тебя засуну и чеку выдерну. Живо придумаешь, что делать.
       НШ ткнул пальцем в одинокую засаленную орденскую планку начальника службы РАВ – десять лет безупречной службы.
       – Понял?
       Начальник службы РАВ знал, что если НШ сказал «засуну» – значит, засунет. Поэтому он пошёл к себе и открыл сейф, где кроме книг учёта была заветная плоская фляжка.
       Решение пришло после второго глотка. Капитан поднял к потолку просветлённый взгляд, улыбнулся и вызвал прапорщика, начальника склада боепитания, который вообще-то смиренно ожидал досрочного увольнения в запас.
       – Петрович, иди куда хошь, но верёвку найди. Метров полста, не меньше. Из нескольких свяжи, но чтоб через десять минут, понял?... А я – к НШ...
       Прапор сказал «Есть» и вышел, а капитан погрозил гранате и запалу кулаком, запер их в сейф, ещё разок приложился к фляжке, крякнул и вприпрыжку помчался искать начальника штаба. «Выхлоп» изо рта – ерунда. Граната в трусах страшнее, чем НСС за пьянство на службе.
       – Ну что, придумал? – злобно сверкнул очами НШ.
       – Придумал! – радостно кивнул капитан и перешёл на шёпот. – Взорвать.
       – Сбрендил?! Где взорвать? В жопе у тебя взорвать?
       – Не, – капитан помотал головой. – Не в жопе... – и снова шёпотом: – На Мысе Доброй Надежды...
       – А? – переспросил начальник штаба.
       – Верёвку – и туда, – сказал начальник службы РАВ.
       – Пошли, – сообразил НШ и швырнул секреты в сейф.
       Мысом Доброй Надежды в полку называли стоящее на отшибе МОП, место общественного пользования – традиционный деревянный туалет типа «сортир» на две дырки с общей выгребной ямой. Дырки разделяла тонкая фанерная переборка, два равноправных отсека – «Мэ» и «Жо», поскольку в полку, как водится, была масса военизированных тёток. Трудно понять логику, но все три гения военной мысли, не сговариваясь, первым делом заглянули в дырку за литерой «Ж». Вокруг не было ни души, если не считать полусонного часового, кунявшего под постовым грибком в трёхстах метрах от места подрывных работ. Мыс в табель постам не входил, и часовому было начихать на двух офицеров и прапорщика, которые, воровато оглядываясь, одновременно зашли в отделение туалета с буквой «Ж».
       – Мало, – покачал головой НШ, засунув голову в дучку. – Пошли в другую.
       В другой дырке, понятно, оказалось столько же. НШ задумчиво почесал нос. Прапорщика осенило первым.
       – Яма ж общая, – радостно сообщил он, но осёкся под взглядом НШ. Никогда нельзя показывать, что ты умнее начальства.
       Капитан извлёк из кармана гранату и запал. До сих пор непонятно, как они там втроём в кабинке поместились.
       – Привязывай, – приказал он прапору.
       Прапорщик ловко привязал к кольцу предохранительной чеки конец верёвки, составленной из двух кусков разной толщины. Начальник штаба проверил правильность сборки схемы подрыва.
       – Дай слабину, – требовательно сказал он и, взяв гранату, уверенным движением разогнул усики.
       Граната с мерзким звуком чвякнула в разопревшее от жаркого лета душистое полковое дерьмо. Аккуратно отматывая на ходу верёвку, подрывники вышли из заведения и, не оглядываясь, пошли к бугорку, что торчал из травы метрах в сорока. А неплохо было бы оглянуться...
       – Ложись, – приказал начальник штаба.
       – Оцепление бы выставить, – неуверенно пошутил прапорщик, но под взглядом НШ тут же превратился в амёбу.
       Смутное предчувствие кольнуло изнутри капитана. Это было то самое пресловутое чувство «жопы», которое неизменно вырабатывается у любого военнослужащего после пяти-шести лет ношения военной формы одежды. Этому чувству надо всегда доверять, иначе оно начинает постепенно атрофироваться. У НШ его, безусловно, уже не было.
       – Я сам, – начальник штаба взял у прапорщика верёвку, выбрал слабину, хищно посмотрел на Мыс Доброй Надежды и закусил нижнюю губу. Сильной и уверенной рукой, не знающей дрожи, он резко дёрнул и невольно зажмурился. Через положенные секунды под Мысом глухо, но мощно ухнуло.
       – Аминь, – сказал капитан.
       – Пи$dец, – сказал начальник штаба.
       И был совершенно прав.
       Истошный бабий вопль – пронзительный, как сирена воздушной тревоги, полный безысходного ужаса и отчаянного изумления перед странностями этого непредсказуемого и коварного мира – извергся из недр гальюна и томно взвился в бездонное небо над крымской землёй. Со времён сотворения мира не слышала планета более горестных и страшных децибел. Мастера военного дела застыли на бугорке в упоре лёжа, напоминая греющихся на солнышке ящериц пустыни Кызыл-Кум. Часовой проснулся под своим грибком и на всякий случай приготовился досылать патрон в патронник. Звук тем временем достиг силы иерихонской трубы и оставил её далеко позади.
       Раскалённым пушечным ядром, выбив изнутри ветхую дверь с буквой «Ж», из вибрирующего сортира вылетел источник звука. Точнее, вылетела: старший сержант узла связи, солидных габаритов военная тётенька – форменная юбка на голове, исподнее на щиколотках. Вся обляпанная когда-то вкусной и здоровой военной пищей, которая годами укладывалась внутрь Мыса стараниями личного состава полка. Экс-пищей, уже искренне перебродившей, ждавшей и дождавшейся своего часа. Это были уже не простые обычные какашки, а самое что ни на есть знатное полковое дерьмо – пряное, доброкачественное и по липучести превосходящее напалм. Воя, обезумевшая тётка крылатой ракетой просвистела мимо обалдевших подрывников, которые едва успели её опознать, и скрылась за линией горизонта, унося с собой свои несбывшиеся мечты и разные добрые надежды. На территории полка воцарилась тибетская тишина.
       – Ух ты... – восхищённо резюмировал прапор.
       Тут следует пояснить, кем служил муж этой тётки в этом же полку. Вы правильно догадались: начальником штаба.
       Ещё, наверно, интересно узнать, кого потом наказали.
       А наказали, разумеется, капитана – и конечно же, за «употребление» в служебное время, но мораль не в этом. Мораль в том, что полезно воспитывать у себя шестые и седьмые чувства и при случае не стесняться им доверять.
       А то место так и зовётся по-прежнему – Мыс Доброй Надежды.

© 2012, март

из ненапечатанного сборника «Макароны по-флотски»
Tags: Макароны по-флотски, военный всхлип, гы-гы, проза
Subscribe

  • Два сапога пара.

    Познер: "Подавляющее большинство наших зрителей не знает, кто такой Маринеско..."* * Не иначе, по себе судит - ибо не возразил по…

  • Про uboat.net

    Странно сайт работает. Вот уже примерно года два или три - с 13.00 по 14.00 (плюс-минус минутки) по камчатскому времени, т.е. с 01.00 по 02.00…

  • Три копейки

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Два сапога пара.

    Познер: "Подавляющее большинство наших зрителей не знает, кто такой Маринеско..."* * Не иначе, по себе судит - ибо не возразил по…

  • Про uboat.net

    Странно сайт работает. Вот уже примерно года два или три - с 13.00 по 14.00 (плюс-минус минутки) по камчатскому времени, т.е. с 01.00 по 02.00…

  • Три копейки