Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Category:

Тот самый остров. 6 / sechs

     SECHS
       10/IX-1944
       Коротковолновая эрзац-антенна, которую мы натянули вместо сбитой англичанами, работает отвратительно. Приём очень слабый, помехи просто невозможные. Подозреваю, что посланное донесение о том, что мы якобы торчим в квадрате АЕ87, никто не получил. Входящие радиограммы касаются кого угодно, только не нас.
       Идём всё больше на глубине, всплываем в позиционное положение только для зарядки аккумуляторов. Перегрузили внутрь запасную торпеду из носового внешнего пенала. Ломаю голову – почему Змей не выбрал себе другую лодку, побольше? Например, тип IX?

     Во время ремонтных работ на верхней палубе молодой Вернер Фельтен поскользнулся и упал за борт. Когда лодка подошла к нему задним ходом, и его вытащили на палубу, Вернер оказался уже без ботинок: «Они на дно тянули!» А ещё он добавил тихо: «Я верил, что вы меня не бросите...» Совсем ещё мальчишка. По случаю спасения ему даже простили даже утопленную кувалду – а у нас их было всего две, осталась последняя.
       На акустика Виста невозможно смотреть. Бедняга Йозеф выглядит, как сумасшедший. Он совершенно не спит, глаза ввалились, вокруг них серые круги. Он дико устал, но всё равно не снимает наушники, неотрывно слушая горизонт, или стоит над душой у Алоиза. Мы почти слепые, и в подводном положении вся надежда только на уши, которыми, собственно, и является Йозеф. У него фантастический слух, он играл в берлинском симфоническом оркестре, а потом попросился во флот. Он не отрывается от аппаратуры, ему даже еду прямо в закуток носят. Капитан приказал ему выспаться; Йозеф рухнул в койку и уснул, но уже через полчаса открыл безумные глаза, пришёл на пост и забрал у Алоиза наушники. Тогда Змей вызвал меня и совершенно серьёзно предупредил: не дай Бог, он увидит Йозефа бодрствующим более четырёх часов подряд.
       Примерно то же можно сказать об инженер-механике, лейтенанте Дривере. Я поражаюсь, откуда в человеке столько энергии и трудолюбия? Присяга присягой, но ведь нужно и отдыхать. Однако по нему никогда не скажешь, что он устал. Он молчун и работяга, имеет Железный крест первого класса. Этот поход у него третий. Ненавидит тупиц, лентяев, евреев и алкоголь, хотя поговаривали, что наш механик был самым величайшим бабником во всей учебной флотилии. Он вечно чем-то занят, потому что на подводной лодке всегда найдётся куча работы. Формально он не помощник капитана, но все механизмы, которыми напичкана лодка, зависят исключительно от него и «кочегаров», как мы в шутку называем всех наших электриков и механиков. Интересно, что если из фамилии механика выкинуть первую букву «e» и прочитать её, то есть фамилию, по-английски, то лучшей характеристики ему и не сыщешь.
       Сам капитан тоже спит очень мало и несёт верхнюю вахту наравне со своими помощниками – совсем не так, как у нас было заведено раньше. Даже когда он дремлет на своей койке за занавеской, он может неожиданно высунуться и что-нибудь спросить насчёт обстановки. Возле его «каюты» мы стараемся ходить на цыпочках, чтобы нечаянно не разбудить – он спит очень чутко, а иногда разговаривает во сне. То зовёт какую-то Эльзу, то что-то бормочет, а позавчера он выходил в торпедную атаку. Мы даже встрепенулись по «тревоге», а оказалось, это ему снится. Кажется, он даже кого-то там потопил.
       Вообще, на лодке многое стало по-другому, и все мы сильно изменились, если сравнивать с днём отхода из Кристиансанда. Все немытые, но от всех несёт одеколоном. Все усталые, хотя и не очень злые. У всех полезли бороды и усы. Борода Змея оказалась пепельно-рыжей, под стать шевелюре. Ни дать, ни взять – викинг. У Фогеля чёрная, как смоль, с редкими седыми волосками, у меня какая-то пегая. А у юного Эрнста Хассе вообще ничего не растёт, и над ним все подшучивают. Как-то он признался, что ещё ни разу не целовался с девушками. «В Вест-Индии возьмёшь своё, – сказал ему на это Генрих Майер. – Там горячие мулатки и метиски, они из тебя живо мужчину сделают».
       Змей сказал, что прорыв в открытый океан ещё ничего не значит. И действительно – нас постоянно облучают радарами, и мы вынуждены срочно нырять. За последние два дня трижды появлялись эсминцы и корветы, неизвестно чьи – британские, американские или канадские – но мы успевали спрятаться и сидели в толще воды, как мышки, а они если и искали кого-то асдиком, то как-то лениво и вдалеке.
       Надо что-то делать с антенной. Почему же она так плохо работает, чёрт бы её подрал?

       13/IX-1944
       Три дня подряд – страшный шторм. Качает даже на глубине полсотни метров. Оно бы ничего, но для зарядки батарей всё равно приходится всплывать, и это невообразимое мучение. К соляро-колбасному смраду добавился кислый запах рвоты. Особенно мерзко торчать на верхней вахте, под солёным душем. Вода, вопреки ожиданиям, холодная, хотя мы уже почти в тропиках. Жуткий ветер. Вахтенный офицер – а это по очереди капитан, Фогель, Финцш и штурман – наступает ногой на рубочный люк и прикрывает его, когда на лодку наваливается волна. Когда не успевает – потоки льются внутрь. От плаща и зюйдвестки никакого толку. Они даже не успевают просохнуть, разложенные и развешанные в кормовом отсеке. Внизу всё незакреплённое летает и падает, экипаж в синяках и шишках. Спящие выпадают из коек и валятся на пайолы, а то и в койки противоположного борта. Механики и рулевые выбиваются из сил, стараясь держать лодку более-менее ровно. И всё-таки это не Северная Атлантика. Там, наверно, было бы совсем тяжко.
       У нас беда. На очередной волне расплескало кипяток на камбузе. Кок Фридрих Риддер сильно обварил руки. Он кричал так, что слышали даже в самой корме. Сейчас сидит с забинтованными клешнями, насупленный, вместо него стряпает моторист Хоффманн.
       Кроме этого, ветром и волнами сорвало нашу самодельную антенну, только изоляторы болтаются и стучат по ограждению рубки. Мы снова без связи. Однако успел отправить очередное донесение «из квадрата AL24». Это совсем близко к роковому району, где наша лодка перестанет существовать. Всё сижу и думаю – а что, если U47 Гюнтера Прина «пропала» точно так же, как и мы?

       15/IX-1944
       Кажется, я понял, в чём дело. Антенна и проводка к антенне не при чём. Разладилась сама радиостанция. Ковыряемся вместе со вторым радистом и инженер-механиком – оказалось, он здорово соображает не только в дизелях и электромоторах. Дымим паяльником; запах жжёной канифоли хоть немного глушит вонь пота, мочи, колбасы и плесени, густо замешанную на смраде одеколона – мы умываемся забортной водой и смываем морскую соль одеколоном. На постоянную сырость уже давно никто не обращает внимания, от неё никуда не денешься.
       Герхард сказал, что, по словам капитана, мы следуем к точке рандеву, где пополним запасы от «дойной коровы». Кроме этого, у них специально для нас будет какой-то важный груз. Оказывается, это спланировано заранее, ещё когда мы плавали с Кноке и знать не знали ни о каком фон Рёйдлихе.
       А мы уже «в квадрате AL27»… скоро «пойдём на дно». Кто сможет понять, насколько же мне тоскливо?! Но не следует раскисать, ни к чему это, надо брать себя в руки…
       Интересная штука – океан. Вроде, погода одна и та же, но при каждом выходе на мостик он выглядит совершенно по-разному, точнее – не выглядит, а воспринимается. Когда тихо, он что-то шепчет себе под нос, а ещё я знаю, как он умеет ругаться и злиться. Кроме того, эти закаты сумасшедшей красоты... да на суше такую глубину красок не увидеть нипочём.
       Змей накрыл меня с дневником! Он неожиданно просунул голову, глянул мне через плечо и коротко спросил: «Путевые заметочки?» Я похолодел от ужаса, выронил карандаш и ответил «Так точно, герр капитан», добавив в оправдание, что это особая стенограмма, мой личный шифр, который без меня не прочитает никто. Слабый аргумент, но, вопреки ожиданиям, Змей не отнял тетрадь и не пригрозил расстрелом – а ведь он должен был поступить именно так. Наоборот, капитан сказал с улыбкой:
       – Ну, пишите, пишите. Главное, чтоб я тоже туда попал. После войны напечатаете мемуары, станете знаменитым. И я вместе с вами. Только пишите всё честно. Однако я вас умоляю, герр функмайстер-обер-гефрайтер, не забывайте также и про радиожурнал. Иначе мы серьёзно поссоримся, и вас придётся протянуть под килём.
       Затем он спросил, когда же, наконец, будет нормальная связь. Иначе рандеву с «дойной коровой» может сорваться – мы просто не найдём друг друга в океане, тем более что опаздываем, как выяснилось, почти на сутки. Я ответил, что, думаю, на небольшом расстоянии мы друг друга услышать должны. Перед этим Вилли принял две радиограммы, касающиеся действий других подводных лодок, но расшифровать их полностью не удалось из-за несусветных помех – в середине текста получается какая-то белиберда. Капитан прочитал и просто махнул рукой, хотя и расписался.
       А чуть позже Герхард объяснил мне, что значит «протянуть под килём». М-да... однако, капитан всегда прав, и в данном случае тоже.

       16/IX-1944
       08.50. Радиограмма «Золотому льву», с двумя ключами: ожидаем в назначенной точке рандеву в течение двух суток, просим подтвердить время прибытия. Подпись: U474. Приём уверенный – кажется, мы с ребятами и Дривером победили упрямую рацию. Дал квитанцию «корове», причём Змей и велел подписаться «Золотым львом» и лично проследил, как Герхард её зашифровал. Второй радист Касс отстучал радиограмму на лодку-заправщик. Несмотря на то, что мы только что зарядили батарею и погрузились, капитан приказал всплыть и дать обоим дизелям самый полный вперёд.
       Герхард сообщил, что до места встречи с «дойной коровой» осталось сто десять миль.
       – Фогель будет внимательно смотреть, чтобы не передавали никаких писем или записок, – добавил он.
       Жара. Дизеля постоянно перегреваются, идём попеременно то на левом, то на правом. Все ходят в трусах и майках с синими имперскими орлами, рассуждая о том, какое пиво лучше. Оставшаяся колбаса тухнет прямо на глазах. Вся еда пропитана прогорклым запахом соляра и плесени. Несусветная вонь, несмотря на полную вентиляцию в надводном положении – все люки настежь.
       На надводных кораблях почти всегда есть кошки или собаки. На подводных лодках – нет. Теперь я знаю почему. Надо быть конченым садистом, чтобы держать домашних животных в таких мерзких условиях. Люди – совсем другое дело. А у нас даже крысы перед выходом в море на берег бегут. Интересно, откуда они знают?
       Герхард и артиллерист Кёлер нарисовали на рубке золотую рыбку с хвостом-шлейфом. Улыбка у рыбки получилась ехидная – словом, то, что надо. А обитатели носового торпедного, наши «законодатели мод и хозяева вод», начали резать из жести маленьких золотых рыбок и цеплять их на пилотки. Пустые консервные банки вмиг стали дефицитом.
       Свободные от вахт режутся в шахматы. Ставки весьма высоки: проигравший стоит вахту за победителя. Однако некоторые не спешат воспользоваться выигрышем и идут на свою вахту сами.
       Идём в надводном положении, и на палубу выпрыгивает множество летучих рыб. Не скажу, что они особо вкусные (хотя многие пищат от восторга), но всё равно разнообразят рацион. Кроме того, два закадычных приятеля, знаменитые на весь Киль своими береговыми похождениями – «Ангелочек» Бруно Вахтмайстер и Ганс Клепель по прозвищу Едкий натр (потому что обожает язвить по любому поводу) – поймали большущую рыбу и сами удивились, когда с трудом вытащили её на палубу. Герхард объяснил, что это тунец, и даже прочитал целую лекцию по ихтиологии. Будем лакомиться на ужин, огромной рыбины хватит на всю команду, и ещё останется. Вопреки установленному в Кригсмарине порядку, капитан распорядился ежедневно выдавать команде вино, по полстакана на человека, и это весьма подняло настроение экипажа. На какое-то время я даже позабыл о том, что идёт война.
       Я буду писать о море. Не сейчас, а потом, после войны. Пойду плавать радистом на какое-нибудь судно, это непременно будет парусник. И стану описывать всё, что увижу в океане. Мне кажется, он живой и имеет разум. Он дышит. А иногда сердится на нас, обижается за то, что мы ныряем в него и вспарываем своим корпусом его поверхность. Я обязательно буду писать про море, про моряков. Когда кончится война. Когда не надо будет врать в эфире про погоду в квадрате AL29.


     читать дальше

Tags: Тот самый остров, остров Сокровищ, паруса, пираты, подводные лодки, проза
Subscribe

  • Eto G7e

    Электрическая торпеда то есть. Немецкая, времён 2-й Мировой войны. Интересные моментики есть. Жаль, про Ato G7a у них там нету. Про…

  • Про войну на Камчатке

    Ну опять двадцать пять... неудивительно, конец августа, очередная годовщина... Хорошая работа. Сделано с душой, да. Но ошибки и ляпы, а также…

  • Про uboat.net

    Сайт он лежит уже почти сутки... Или сервак погнулся, или одно из двух. Вариант: что-то случилось. UPD. О!.. Проклюнулось. Работаем дальше.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments