Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Так и есть!

По следам известных событий, прекрасное от Старого Филина
Автор: Дежурный | 23.12.2009 | 11:11 | В рубриках: РАССКАЗЫ О ФЛОТЕ

 ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ВЗРЫВ, ИЛИ 8 МИНУТ, НЕ ПОВТОРЯЯСЬ

…Тогда я им крикнул: «Чего же  вы, …  мол?»,
Но кибернетический гид мой
Настолько дословно меня перевёл,
Что мне за себя стало стыдно...
(Высоцкий В. С., песня о полёте на Тау-Кита).

       Н
енормативная лексика, непечатные выражения, мат и т.д. – разные названия одного некрасивого, но неизбежного на флоте явления.

       Соболевский боцман ругался 8 минут, не повторяясь; наши офицеры и мич­маны повторяются 8 раз в минуту, т.к. кроме вариаций из известных трёх слов по простоте душевной ничего придумать не могут.
       Флотская ненормативная лексика – это комплекс непечатных выраже­ний, предназначенных для управления кораблём, частью и соединением. Он служит весомым дополнением к различным сводам «командных слов» и «эволюционных сигналов», способствует повышению скорости исполнения команд и приказаний и пресекает всякие сомнения в необходимо­сти немедленных действий по их реализации.

       Для передачи эмоций начальника к ушам достаточно удалённых от него под­чинённых разработано специальное устройство под названием «матюгальник», которое позволяет делать это без выхода в открытый эфир. Каким обра­зом это происходит, вытекает из самого названия.

      
Когда-то очень давно известный адмирал  Чичагов В. Я., докладывая импе­ратрице Екатерине II о победе флота, не удержался от всплеска победных эмо­ций, прокомментировал  действия шведов «в три этажа» и затем ужасно смутился. Но находчивая правительница с улыбкой его поддержала: «Про­должайте, адмирал, всё равно я морского языка не понимаю».
       Говорят, что когда английская королева Елизавета I вступила на трап корабля Фрэнсиса Дрэйка  «Золотая Лань», желая поздравить его с успешной экспедицией с «дружественным визитом» по испанским владениям и лично посмотреть честно награбленное имущество, то она первым делом услышала ласковый окрик вахтенного матроса: «Куда прёшь, потаскуха?». И умной королеве тоже пришлось сделать вид, что она не поняла, что это обращение было именно  к  ней.

       Существуют ещё анекдоты со времён зарождения военной журналистики об особенностях перевода иностранными репортёрами русского военного языка на остальные европей­ские языки, доступные  для своих читателей. Понятно, что большей частью это остроумный вымысел, но что-то явно было действительно!
       Приписывается корреспонденту агентства «Рейтер» при ставке русского военного командования в годы Русско-турецкой войны (1877-1878 гг.), и затем – во время осады Порт-Артура в Русско-японскую. Однако я что-то в этом роде слышал и  по отно­шению к корреспонденту французской газеты в годы Русско-японской войны. Но суть, собственно, та же. Вот, например:

       «Русские солдаты храбро поднялись навстречу вражескому огню с криками «… твою мать!». В переводе это значит: «умрем за царя!»

       «Когда осколки очередной разорвавшейся турецкой 3-фунтовой гранаты осыпали походную часовню, и среди паствы вновь появились раненые, полковой священник, крупный и рослый мужчина с кротким, интеллигентным лицом, обрамлённым роскошной бородой, спокойно сказал: «Ну, всё, басурмане, … ец!», поднял обронённую кем-то из раненых винтовку Бердана и присоединился к роте, выходящей на позиции для атаки. Так по-русски звучит известная библейская фраза «Аз воздам!».

       «… в ответ  на предложение врага о почётной сдаче русские моряки закри­чали: «Пошли  на …!», что переводится как: «Нет, мы до конца исполним свой воинский долг!»

       «Японский миноносец-разведчик после обстрела его русской батареей полу­чил попадание и еле ушёл из-под огня к какой-то непонятной матери, как ска­зали артиллеристы. Однако возбуждённый недавним боем старший офицер батареи заверил меня, что, скорее всего, тот далеко не уйдёт и «потопнет в п…». Очевидно, он имеет в виду то, что недалеко от берега есть очень опасное место, про которое японские моряки не знают!»

      
«… Над морем расцвела ярко-оранжевым цветом вспышка у горизонта, а затем прокатился громовой раскат взрыва. Над далёким резким силуэтом корабля поднялась чёрная дымовая шапка. На ходовом мостике крейсера «Б…» («Богатырь»? Прим. Ф.Илина) раздался восторженный крик вахтенного офицера: «Япошки нарвались на мины! Их миноносцу -  …ец!» Я сразу понял, что японский истребитель получил катастрофические повреждения!»
       (
Истребитель – в те времена так назывались корабли нового класса, эсминцы. Производное от вольного перевода английского «destroyer». Ф. Илин).
       ...«На допросе пленный турецкий офицер сказал, что их войска за две недели очистят всю территорию от русских. На что командир дивизии уверенно ответил: «Зае…тесь!». Переводчик из болгар быстро перевёл и сказал пленному по-ту­рецки: «Вы раньше устанете, и у вас для этого не хватит сил!».
       Над некоторыми специфическими выражениями наших предков задумывались мудрецы эпохи Возрождения. Некто Андреа ди Верми, венецианский купец, побывавший в 1570-х годах на Руси, написал следующее: «А ещё у московитов есть воинское заклятие, которое они произносят как «хусим». Оно оказывает удивительное воздействие на события. «Хусим!»,
почесав затылок, говорит на военном совете воевода, и его воины берут неприступную крепость. «Хусим!» – кричат конники и размётывают, как старый шалаш, непобедимые каре бронированной королевской пехоты. Скажут «хусим» – и захватывают королевские корабли на своих дырявых рыбацких лодках… Происхождение и сила этого магического заклятия не установлена, и неизвестно, от Бога оно или от дьявола...»
       (Подумаешь! У нас его несколько иначе произносят, чем пишет этот купец с интересами разведчика. А так все и сейчас верно.  Вот скажут это заклятие и затыкают пробоину своим телом, лезут паяльником в микросхему, идут на выборы и выбирают в президенты и депутаты неизвестно кого! «Хусим!», короче… Ф. Илин.)
       Командир эсминца принимает у себя командира иностранного корабля. В наступившей паузе  между тостами и взаимными комплиментами с причала слышится крик старпома, вместе с боцманом осматривающего борт корабля: «Вахтенный! Вахтенный!» В ответ – молчание. Оба, хором: «Вахтенный!!!…» Опять молчание. Снова хор тихо звереющих начальников: «Вахтенный! … твою мать-перемать!» Радостный ответный крик вахтенного: «Я!» Опять оба хором: «Головка от патефона!». Удивлённо выслушавший всё это  командир «иностранца»: «Простите, а что, пароль нельзя было сразу сказать?». Присут­ствовавший командир соединения многообещающе-мстительно заверил: «Ничего, они у меня теперь оба запомнят и пароль, и отзыв, и даже надолго!»
       В одном из высоких кабинетов достаточно высокого штаба два адмирала обсуждают насущные проблемы. Вдруг за дверью слышится возбужденно-возмущённые вопли одного из офицеров, щедро пересыпанные матом: «Мать-перемать… Сколько можно! (допустим) – Замучили!». Разгневанные начальники вылетают в коридор и наперебой начинают отчитывать-«воспитывать» офицера: «Петров! Совсем забыл бояться! Борзость потерял и совестью не пользуешься!». Тот в ответ, эмоционально-окрашенным оправдывающимся тоном: «Товарищ адмирал! Так «моряки с Москвы-реки» в понедельник опять приезжают целым самолётом!». Оба адмирала, хором: «Мать…! Перемать…! Сколько можно?! Замучили! (допустим)»

        Говорят, что есть секретные наставления: «Командные слова и коммента­рии к ним», а секретные – именно комментарии. Потому что они непечатные. Но эти выражения непостижимым для иностранных наблюдателей образом способствуют существенному повышению эффективности процесса военного управления. Также эти выражения применяются для упрощенного общения и преодоления задумчивости собеседников и подчинённых.

       Кроме того, различные вариации этих слов помогают разъяснить подчинён­ному (начальнику) то, что очень хочется показать руками или ногами, но уважение к собственному достоинству и военной прокуратуре не даёт.

       Когда мы кого-то обкладываем многоэтажными конструкциями из-за своей административной слабости или бессилия, мы гордо чувствуем себя всё же достаточно цивилизованными людьми, так сказать, вершиной эволюционной и исторической лестницы. Ну кто и когда видел возбужденно матерящуюся обезьяну? Она бы в этих случаях дралась и бросалась камнями…

       Из характеристики: два слова он связать может, но только четырьмя матерными.

       Эмоциональный взрыв командира, начальника – это как оружие объёмного поражения -  достаётся по ушам и проникает до печёнок всем, кто находится непосредственно в помещении, а также на другом конце телефонного провода или у радиоприёмного устройства. Побочные явления – смех и весёлое фырканье тех, кого этот порыв непосредственно не касается.

       Применение «малопочтенных слов» (по Л.Соболеву) демонстрирует: а) сте­пень разгневанности начальника и утраты им контроля над собой; б) степень обиды подчинённого; в) степень готовности военнослужащего отстаивать свои попранные права.

       Она же (ненормативная лексика) применяется при обсуждении полученных малопонятных и неудачных (с точки зрения исполнителя) распоряжений сверху. При отсутствии авторов вышеназванных команд и документов, конечно.

       При вспышках гнева резко сгорает собственный словарь нормативной лексики, и остаётся одна ненормативная. Ну, и вот…

       Материться можно: 1). Разгневанно, 2). Возмущённо, 3). Назидательно, 4). Удивлённо
, 5). Задумчиво, 6). Изобретательно.
       Непечатные слова – они потому и непечатные, что могут выразить всю гамму ваших эмоций в доступной для всеобщего понимания форме, причём в самый нужный момент. Напечатанные же потом, все они выглядят как-то нелепо.

       Мат на  корабле
он не только на языках, но и в каждом тамбуре и перед каж­дым большим помещением. (Это имеется  в виду коврик, сплетённый из каболок швартовых концов). Поэтому и говорят, что  тамбур без мата – нарушение морской культуры. Особенно, если поскользнешься на промёрзшей стальной палубе вместе с этим «ковриком» да ещё приложишься обо что-то…
       Грамотное использование непечатных слов способствует сокращению вре­мени, затрачиваемого на проведение докладов, совещаний и разборов. Поэтому присутствие на этих мероприятиях женщин увеличивает их продолжительность на 10-15%, т.к. начальник и выступающие вынуждены напрягать свой словарный запас, заменяя такие знакомые и родные слова на менее энер­гичные, но более литературные. Всё это требует большого напряжения чувства самоконтроля и эрудиции.

       Мат также позволяет поверхностно владеть техническими терминами и названиями деталей механизмов. В корабельном корпусе выручает комплексное активное применение пяти-семи известных слов.

       Говорят, чтобы научиться материться по-настоящему, сначала надо пару раз швартоваться в незнакомой базе при отжимном ветре и с помощью буксира с пьяным капитаном.

       Ненормативная  лексика – это то, во что облекаются чувства и эмоции, когда заканчиваются обычные слова. Например, при попытке адекватно отреа­гировать на интересную и неожиданную ситуацию.

       Объяснение несдержанности: слов нет, одни чувства остались…

       Когда некоторые штатские, иронизируя, называют всё это «командирским языком», они просто завидуют нам, стыдясь бедности и однообразности вер­бального выражения своих чувств. Ну, допустим, при ударе молотком по соб­ственным пальцам или после падения в забытую строителями канаву.

       Кто поверит, что, получив среди ночи дурацкое, по его мнению, приказа­ние, морской офицер сказал: «Зачем мне это нужно?». То есть по смыслу, наверное, так и было, но звучало это явно как-то иначе…

       Когда в горячий момент не знают, что лучше – молиться или материться, то одни комбинируют, а на флоте чаще считают, что мудрее всё-таки второе…
       Культурные люди на флотской службе делятся на две категории: первая это когда, предчувствуя эмоциональный взрыв, они говорят: «Извините, но … мать-перемать!», а вторые, извергнув из себя накопившийся негатив, с облегчением говорят: извините, не сдержался (минута горячности, бес попутал, сорвалось, довели, гады…)  и т.д, на ваш выбор.
       Мы себе льстим, считая, что слишком много материмся в своих каютах. Мы просто не слышим, что говорят народные избранники, когда уходят на пере­рыв между заседаниями в свои кулуары…

       Энергичные выражения, по всей видимости, в физическом смысле легче остальных. Почему? Да потому, что когда чувства вскипают, то эти слова пер­выми подскакивают к вашему языку.

       По субботам, когда женщины-служащие на службу не ходят, офицерам шта­бов и управлений, наконец-то, можно поговорить между собой по-человечески и без оглядки.

       Некоторое время после общения в тесной мужской компании эти слова, оставшиеся где-то у корня языка, продолжают из вас выскакивать вполне самостоятельно и бесконтрольно.

       Прекрасная половина человечества также может прекрасно материться, но они больше скрывают от нас своё умение, чем мы от них. Иногда…

       Подсчитано, что ходовое выражение про чью-то мать отражает 9 эмоций в диапазоне от возмущения и негодования до восхищения и радости (и это ещё не всё!), и заменяет ещё 392 слова.

       Это же выражение увеличивает силы группы моряков, тянуще-толкающих что-нибудь большое и тяжёлое, примерно в два раза больше, чем известная «Эх, дубинушка, ухнем!».

       Активное применение энергичных выражений существенно повышает эффективность усилий, прикладываемых моряками при откручивании гаек и перемещении тяжестей, а также повышает вероятность успеха этих действий.

       «Без мичмана и матрос – сирота! Он растёт сам, как полынь, и некому его уматерить». (Из выступления на совещании старшин команд по обмену опы­том.)

       Только на флоте умеют ругаться с особым убийственным юмором – совме­щая несовместимое и сталкивая противоположные понятия, не стремясь кого-то конкретно смертельно обидеть. Для выражения эмоций и повышения уровня настроения окружающих вполне подходят и изменённые в определён­ном стиле этой главы тексты надоевших реклам, и слегка подправленные фа­милии политических деятелей всех времён и всего мира. Например, одно время  всем нравился былой израильский премьер Вениамин Нитаньяху. К нему периодически отправляли своих  подчинённых и начальников, и интересовались, нужны ли Нитаньяху какие-то указания штаба или ещё чего-нибудь, в определённом смысле. Хоть один из действующих политиков, да имеет имя или фамилию, созвучную с популярным русским выражением!

       Для выражения собственных эмоций и впечатлений, а также для решения каких-либо вопросов управления подчинёнными (см. выше) на флоте подбирают особые выражения, которые, даже не будучи матерными по форме, намекают на его содержание. Но – чтобы весело, тогда обиды особой не будет. Иметь оскорблённого  человека за своей спиной  в военном деле вообще, а в море – в частности,  очень не рекомендуется!

       Приятно и интересно, когда кто-то виртуозно владеет классическим искусством «флотского раздолбона». Конечно, если весь этот «раздолбон» к тебе сейчас не относится! Однако мастера весёлых раздолбонов почти все ушли в запас или ещё дальше, не передав должным образом своего искусства. Флот без этого как-то обеднел, остались унылые комбинации из Уставов и трёх основных слов…

       На флоте воспитанный человек никогда не пошлёт вас подальше, он вам про­сто  предложит туда сходить. Например: «А не пошли бы вы … !» Т.е, «отправит вас в индивидуально-пешее путешествие с элементами эротики», сократив время на разъяснение нежелательности вашего присутствия здесь и сейчас вместе с вашими претензиями или вариантами решения служебных вопросов.

       Характеристики людей, высказанные «в сердцах» непечатными словами, часто точнее и правдивей отражают весь комплекс проблем конкретной чело­веческой личности, чем все другие виды аттестаций.

       Устройство любой материальной части лихо объясняется каким-нибудь мичманом или офицером в вариациях трёх известных слов, заменяющих техни­ческую спецификацию на трёх листах.

       Разговорный военно-морской язык (на уровне общения между офицерами) представляет собой невероятный коктейль из научной терминологии, специ­фического сленга и отборного мата.

       Непечатные слова имеют много значений, но моряки в общении между со­бой безошибочно выбирают  одно-единственное, необходимое именно в дан­ной ситуации. Например, на корабле, находящемся в полигонах боевой подготовки, поднявшийся среди  ночи командир, расхаживая по полутёмному ходовому посту, чуть  подсвеченному магическим мерцанием индикаторов РЛС и приглушённым светильником над прокладочным столом с исчерченной картой, принимая вахту и обстановку, спрашивает старпома или вахтенного офицера: «Олег Владимирович, ну и где сейчас эта б…ина?», на что тот мгновенно отвечает: «Пеленг 345, дистанция  40 кабельтовых, товарищ командир!», точно указывая координаты «Марьяты». Впрочем, может быть, ещё и потому, что так же точно знает, что других этих самых, что с многоточием, ближе просто нет и быть не может.

       Мат на флоте долго и уверенно служит для преодоления межкультурных и межтерминологических различий словарного запаса собеседников, работаю­щих в разных сферах, при поиске общего решения проблемы. Его прекрасно осваивают и сотрудники институтов – разработчиков разной новой военной техники, прибывающие на корабли и лодки для отладки аппаратуры на месте.

       Если по соображениям дипломатии или другим этическим резонам мате­риться нельзя, то взаимопонимание достигается хуже и значительно позже, чем с применением всех известных слов и их комбинаций.

       Как правило, ставят задачу на русском военно-морском языке. Зато популярно разъяснить её в красках и деталях, с возможными нюансами и предостережениями, предпочитают на  военно-матерном. Так почему-то быстрее доходит и прочнее усваивается.

       Повторное разъяснение неверно понятой и неточно выполненной задачи производится исключительно на матерно-командирском языке.

       Корабельная палуба подобна шахматной доске – что ни шаг, то мат. На швартовках матерились бы даже ангелы.

       Мат в два хода – это слышишь тогда, когда нужен экстренный переход с переднего хода на задний. И даже в 34 этажа…

       Закон предела: куда бы тебя с ходового или центрального ни послали за ду­рацкий доклад или вопрос, то всё равно дальше концевого отсека не уйдёшь!

       Никакое воспитание, никакое образование, религиозность, происхождение, убеждения или предубеждения не помешают любому человеку, попавшему на ко­рабль, в кратчайший срок освоить этот самый комплекс и виртуозно исполь­зовать его на практике.

       «Военно-морской матерный» язык курсанты училищ осваивают факульта­тивно ещё на 1-м курсе.

       Вступившему на палубу корабля лейтенанту проще освоить и активно приме­нять лексику подчинённых, чем бороться с нехорошими её проявлениями.

       Употребление мата для связки слов способствует выигрышу времени для продумывания дальнейшего хода разговора или поиску выхода из тупиковых ситуаций и носит задумчивый характер.

       Насыщенность речи сверхэнергичными выражениями повышается с усиле­нием общего накала обстановки в целях сокращения времени реакции подчи­нённых на получаемые команды…

       Сверхэнергичные выражения, произнесённые до или после команды или при­казания, играют роль «разрешающего пароля» и автоматически устраняют сомнения в необходимости и экстренных сроках выполнения команды.

       При закрытии района стрельб и общении с неумеренно любопытными иностранными судами-нарушителями на известном канале УКВ после вызова их на английском обычно следует перечисление целого ряда типично русских направлений, куда бы им всем было бы неплохо сходить в полном составе, причём немедленно. Их капитаны, как правило, это понимают без особого труда, но отвечают по-русски, где они видали эти запреты и ПРИПы вместе с кораблем закрытия района. (Не в журнале, конечно…). Правда, они идут не туда, куда были посланы, но зато – за пределы охраняемого района.

       В «горячие минуты» в море отцы-командиры покрывают самым плотным слоем мата с переменным успехом связиста или механика. Значительно чаще, чем других подчинённых, вместе взятых.

       Начальник часто заканчивает своё пламенное выступление фразой: «Ну вот, опять вы меня довели до грязного мата!».

       Начальник обладает не то чтобы большей свободой слова, но свободой осо­бенно не выбирать выражения.

       Если офицер в обычных условиях не употребляет этих слов, это ещё не озна­чает, что, постаравшись, подчинённые не смогут довести его до примене­ния всех своих теоретических познаний и практических навыков в этой об­ласти.

       Взаимный обмен такими выражениями между офицерами и их подчинён­ными в повседневных ситуациях уверенно показывает, что на корабле есть проблемы с субординацией и управляемостью экипажа.

       Удар головой о плафон или маховик клапана в отсеке полностью освобож­дает ваш язык от комплекса воспитанности и приобретённой культуры. И даже от врожденной…

       Выражения, намекающие на «нестандартную» сексуальную ориентацию начальника, означают всего лишь административно-воспитательный процесс по отношению к подчинённому, который абсолютно таким же самым образом имеет свои обязанности. По крайней мере, по мнению вышеназванного начальника.

       Если человек с рёвом выкрикивает вслух невероятные сексуальные фанта­зии, он вовсе не сексуальный маньяк-извращенец. Он просто уронил домкрат себе на ногу.

       Если кто-то радостно и витиевато беспрестанно матерится по телефону, значит, наконец-то ему удалось дозвониться до старого друга, которого долго не видел. Ибо только с давним другом и можно поговорить, не выбирая выражений!

       В старших офицерах заложено нечто, что блокирует озвучивание своих «яр­ких» эмоций в матерных выражениях при детях и дамах, однако они не умеют привить это своим коллегам и подчинённым (ну, конечно, в наше время дождь был мокрее, а килограмм тяжелее). Более того, их самих (в основном) внутренне коробит, если они сталкиваются с этим явлением за пределами службы и привычного круга общения.

        Сознательное употребление слов ненормативной лексики при женщинах и де­тях – это уже признак наступающей деградации.

       Плотность употребления выражений усиленной энергичности в служебных помещениях напрямую зависит от наличия в них женщин и уверенности офи­церов в том, что женщины их не слышат.

       Ничто не производит такого неизгладимого и несколько удручающего впечатления, чем  возможность послушать свою возбуждённую речь, записан­ную скрытым микрофоном. Тогда вы с особой ясностью понимаете, что были о своём собственном воспитании и внутренней культуре необоснованно высокого мнения.

       Таким образом, матерные слова служат офицеру для выражения эмоций, связки слов и демонстрации принадлежности к военно-морскому флоту, осо­бенно в нетрезвом состоянии.

       «Военно-морской матерный» язык позволяет офицеру блестяще скрыть от окружающих своё высшее образование и приличное воспитание.


http://morpolit.milportal.ru/sfilin-vbelko-emocionalnyj-vzryv/

Tags: военный всхлип, гы-гы, флот
Subscribe

  • Йэн Пэйс насчёт деффчонок

    Видео, понятно, не самое свежее, но таки вот. Чувствуется, что дядька протащился. Ибо есть с чего протащиться. Интересно, мне когда-нибудь…

  • We're number one

  • ...я еле узнал тебя...

    Года, наверное, четыре назад (или пять?) я написал эту песенку... ну как - написал - просто перевёл, практически один к одному, чётко срифмовал,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments