Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Тот самый остров. 4 / vier

     VIER
       5/IX-1944
       Дописываю через два дня – когда всё закончилось, и я вновь обрёл способность держать в руках карандаш. По-прежнему держим курс зюйд-вест и одновременно «наблюдаем пасмурную погоду в квадрате AE67».
       Итак, обе радиограммы куда как недвусмысленные. Из них следует, что наша лодка геройски пойдёт на дно в Северной Атлантике. Где-то там, к норду от места нашей будущей «гибели», с неизвестным результатом закончилась драка наших «волков» с большим конвоем. Или должна была закончиться – мы не перехватили ни одного донесения, ни одного приказа Льва или штаба, вообще ничего. Конечно, мы часто и подолгу торчим под водой глубже двадцати метров, где уже нет приёма. Но выходит, что нам суждено погибнуть в этих водах. За нас уже всё решено… Кто решил так? И зачем? Наш курс пролегает много восточнее района АL71 точно на зюйд-вест. После очередного погружения, вызванного появлением из тумана летающей лодки «сандерлэнд», мы ломали голову вместе с Герхардом, но так ни к чему и не пришли. За этим занятием нас и застал капитан в тот самый момент, когда из-за переборки прозвучал доклад акустика: «Герр капитан, шумы винтов! Эсминец и тихоходный транспорт, курсовой цели зелёный-два-пять».
       – Хватит шептаться, господа серые волки! А ну, по местам, – это в большей степени относилось ко второму помощнику, поскольку я и так находился на своём посту.

     Акустик продолжал докладывать: «Ещё транспорт… два… три… эсминец… пеленг меняется на нос… ещё эсминец, курсовой зелёный-четыре-семь!» К этому моменту нас уже нащупали гидролокаторами, их импульсы негромко и мелодично тренькали по корпусу. Капитан дал боевую тревогу и велел всплывать под перископ.
       Стало ясно, что мы напоролись на солидный конвой. Я видел, как проходящий мимо торпедный механик Франк потирал руки – совсем, как муха перед кусочком сахара. Боцман тоже оживился. Ему непосредственно управлять стрельбой торпедных аппаратов, вот он и суетится, проверяет всё, что можно – а вдруг? Мне же не давали покоя радиограммы.
       Что было дальше – пишу больше по рассказу Герхарда, потому что из моей рубки командный пост не видно, только совсем чуть-чуть через переборочный люк, который почему-то оставался открытым. В те минуты я мог судить о происходящем только по долетающим до меня обрывкам команд и по докладам акустика.
       По часам было 13.10. Капитан поднялся в рубку, глянул в боевой перископ и присвистнул. Через секунду он проорал так, что стало слышно всем в командном посту и даже нам с Йозефом.
       – Первый номер, ко мне, живо!!! Красный свет! Лодку к бою!
       Стало ясно: что-то будет, ведь Первый номер (он же боцман) отвечает за работу «арифмометра» – счётно-решающего механизма торпедной стрельбы, да и команда «К бою» просто так не даётся. Включили красное освещение, положенное при торпедной атаке. Оказалось, по водной глади двумя колоннами растянулся караван из пяти транспортов плюс три жирных танкера. И всё это в охранении аж шести эсминцев и корветов. Наверно, это были остатки какого-то конвоя – если судить по количеству судов и кораблей охранения. Причём, покуда транспорты под прикрытием тумана не спеша ползли себе в сторону Ирландии, эскорт в полном составе уже летел прямо к нам на всех парах. Всё было ясно: мы обнаружены, подводный цирк начинается опять. Хорошо хоть погода нелётная, а то могли бы ещё и с воздуха наброситься.
       Экипаж ожидал, что Змей нырнёт поглубже и попытается всплыть в середине конвоя. Или атакует эсминцы (хотя разве это цель?). Или временно затаится на глубине, потому что с эсминцами лучше не связываться... но вместо этого капитан крикнул:
       – Торпедная атака из подводного положения, стрельба из рубки! Все носовые аппараты заполнить и подключить, передние крышки открыть! Цель групповая, транспорты, наш угол два-пять, борт цели красный-шесть-ноль, курс... один-один-три! Скорость...
       В командном посту все притихли, пока Змей определял параметры движения конвоя – судя по всему, на глаз.
       – …Скорость цели шесть! Полный залп веером, с первого по четвёртый, интервал – секунда!  Дальность… э-э… две триста! «Угри»: глубина семь, скорость сорок, расхождение один, без «змейки», взрыватель магнитный! Бруно, давай, крути там! Оба мотора вперёд самый полный! Есть данные? Ввести в аппараты! Руль лево десять на курс один-семь-два! Жду готовности!
       – Аппараты один-два-три-четыре готовы! Параметры скорректированы и введены! – это голос Первого номера.
       – Ну, черти, не подведите… Аппараты один-два-три-четыре… Лос!!!
       Фогель отрепетовал команду и щёлкнул секундомером. Корпус ощутимо вздрогнул четыре раза подряд, и ещё не вышел последний «угорь», как сверху свалился возбуждённый капитан в фуражке задом наперёд:
       – Механик, ныряем на семьдесят, убрать перископ, закрыть крышки! Принять во все цистерны, рули на погружение двадцать пять и двадцать! Всем в нос!!! Руль круто вправо! Корма, «дохляк» к выстрелу!
       Поскольку при торпедной атаке из-под воды мне в радиорубке делать почти нечего (и вообще моё место в аварийной партии), я высунулся из своего закутка. Грохоча ботинками и выпучив глаза, толкая и пиная друг друга, матросы по круто наклонившейся палубе горохом сыпались в носовое торпедное отделение. Стараясь уберечь голову, я изогнул спину и вытянул шею, заглянув в рубку акустика – он держал обе ладони на наушниках, готовый в мгновение ока сдёрнуть их с головы. Глянув на меня, Йозеф быстро сказал в переговорную трубу:
       – Три эсминца курсом на нас!.. Со всех сторон!.. Четыре… и корвет, совсем рядом!
       – Курсовой на корвет? – спросил Змей.
       – Восемь-пять, зелёный!
       – На курс два-семь-пять! Ишь, хитрецы, как обложили… Два имитатора за борт!
       При такой жуткой перекладке рулей на погружение, да ещё с такой скоростью, мы не кувырнулись через нос только потому, что стреляли залпом. Несмотря не то, что во время выстрела (точно по команде «лос») в две специальные цистерны принимается забортная вода, нос, облегчённый на вес четырёх торпед, всё же немного задрался, и похоже, мостик на десяток секунд выставился из воды. Эскорту этого хватило – нас обстреляли из пушек почти в упор. Всю лодку трясло, гремел металл. Послышался умоляющий голос Герхарда: «Ну, давай же, давай!» – он упрашивал лодку. От толчка я чуть не улетел через проход в «каюту» капитана. Радиотелефон был прогрет и настроен на частоту, которой обычно пользуются конвои томми, и я уловил обрывок фразы: какой-то «хантер-три» обнаружил германскую субмарину и намеревался атаковать. Потом, видимо, наши антенны снова скрылись под водой.
       И в ту же секунду страшный удар по корпусу раскидал людей в разные стороны. Палуба провалилась вниз и вбок, а всю лодку швырнуло, как будто её пнули гигантским сапогом. Я сильно стукнулся головой о переборку, перед глазами поплыли круги. Сквозь грохот, треск и скрежет, звон разбиваемых плафонов и шипение искрящей электропроводки, нарастающее хлопанье чужих винтов где-то там, наверху, топот ботинок людей, ещё бегущих в носовой отсек, и прочие звуки, присущие моменту, я услышал уверенный голос капитана:
       – Руль в нейтраль! Оба мотора стоп! Горизонтальные наоборот! Аварийный назад! Смотреть по отсекам! Кто там хотел драки? Получайте…
       Всё это произошло куда быстрее, чем можно прочитать.
       Крик Йозефа: «Всплески! Глубинные бомбы!»
       Бухнуло два сильных взрыва – совсем рядом, но без особого вреда для нас, хотя лодку ощутимо подкинуло и швырнуло на правый борт. Звуки чужих винтов начали отдаляться. Ещё два взрыва. И ещё два, уже тише. Похоже, они не угадали с глубиной.
       – Скорость ноль, глубина два-два, дифферент один-девять, лодка погружается, – доложил Дривер.
       Внешне он был совершенно спокоен.
       – Эсминец удаляется, корвет типа «Флауэр» на атакующем курсе, остальные стоят на месте!
       – Оба стоп! – крикнул Змей. – Йозеф, быстро, пеленг на последние взрывы?
       – Три-два-ноль, примерно полтора кабельтова...
       Змей крякнул, словно только что проглотил стаканчик хорошего шнапса и ухмыльнулся:
       – Отлично. Мы у них по корме. Этот тоже промахнётся, будьте уверены. Корма, давай «дохлую рыбку»! Прошу не беспокоиться, парни. Уйдём. Следить за глубиной. Оба малый вперёд.
       От громкого треньканья асдика звенело в ушах. Я зажмурился, представив себе, что сейчас слышит в наушниках Йозеф. Ещё взрыв, сильный, совсем возле нас.
       Вышли из строя электроприводы горизонтальных рулей, и «кочегары» перешли на ручное. Лодка погружалась с сильным дифферентом на нос. На какое-то время всё словно остановилось, хотя с момента залпа прошло меньше двух минут. Где-то вдали поочерёдно раздались два мощных глухих взрыва, а чуть позже ещё один – это уже были не глубинные бомбы, а, наверное, наши «угри». Три попадания, да на такой дистанции! Интересно, в кого... А ведь Змей даже не озаботился вычислением противолодочного зигзага. Или угадал, куда они повернут? Стрелял по наитию? Вот это да... Снова мягко ухнула серия глубинных бомб, уже довольно далеко. Змей скомандовал:
       – Оба мотора самый полный вперёд, руль круто влево! На глубину сто десять! Малость промокнем, ну... ничего страшного, потом высохнем. Выше нос, волки!
       Все, кто слышал, обалдели: выдержит ли повреждённый корпус? Но никто не проронил ни слова. Ещё через минуту, сразу после серии из восьми взрывов Змей показал механику большой палец. Однако капитаны эсминцев, похоже, были не из простачков. Наверняка они знают про все эти трюки с «дохляками», к тому же их гидролокаторы продолжали показывать, что никуда мы не делись и висим в глубине, погружаясь совсем не так, как погружается тонущая подводная лодка. А патрон-имитатор, эта химическая ложная цель – она ж всего десять минут испускает пузыри, а потом рассасывается в воде...
       – Оба стоп! Руль десять вправо!.. отлично... руль в нейтраль... тишина в отсеках!.. Браво, ребятки… а вот теперь красиво смываемся...
       Однако началась длительная бомбёжка. Сколько Фогель насчитал бомб – я не спрашивал, а он не объявлял. Их было много. Мы слышали неописуемый жуткий скрежет, который издаёт разваливающееся и тонущее большое судно. Что ж, один-то уж точно готов, но никто не аплодировал, все мысли были только об одном – уйти из-под бомб, выжить...
       Змей, наверно, маневрировал на грани своего мастерства, потому что ни одна бомба не взорвалась непосредственно возле нас. Он крутил вправо и влево, увёл лодку на большую глубину, стараясь спрятаться под «жидким грунтом», но серии бомб продолжали рваться где-то неподалёку. Мы крались в толще воды под одним правым  электромотором. Понятно, что Змей постарался изобразить нашу гибель и сбить томми с толку, а теперь пытается потихоньку улизнуть от голодных охотников подальше. Акустик уже не слышал их винты, только далёкие взрывы (наверно, из-за «жидкого грунта»), но кто мог поручиться, что в итоге мы не всплывём перед ними, как на тарелочке? А взрывы не прекращались, томми делали заход за заходом, так что интервалы между сериями составляли едва ли больше десяти минут. Однако они старательно бомбили место, где нас уже не было… Змей же работал электромоторами и рулями, как искусная вышивальщица.
       Кроме того, мы маневрировали на опасной глубине – это уже на ста семидесяти метрах, почти у самого дна. Всего лишь одно более-менее точное попадание стало бы для нас фатальным. Мы ещё никогда так глубоко не ныряли. Никто не знал, сколько выдержит наш прочный корпус после артобстрела; плюс эсминец нас протаранил и, наверно, снёс мостик и половину ограждения рубки, но наша «лошадка» показала просто чудеса живучести. Она упорно не хотела тонуть и даже нигде толком не текла, хотя жутко скрипела; выглянув украдкой в командный пост, я видел, как механик озабоченно пощёлкивает ногтём по стеклу глубиномера и что-то вполголоса говорит Штюблингу, оператору клапанов балластных цистерн.
       Также никто не знал точную глубину места, потому что плямкнуть эхолотом означало объявить на весь океан: «Мы тут». Но Змей с кривой улыбкой погрузил лодку ещё на десять метров…
       Ещё одна напасть:  ведь при быстром погружении очень хочется в гальюн, причём всему экипажу сразу. И так крепишься изо всех сил, а тут ещё эти взрывы, никак не способствующие терпению. Но глубже двадцати пяти метров гальюн прокачивать нельзя, поэтому всё дерьмо оставалось тут же, а многим приходилось справлять нужду прямо на боевых постах, в ведро, в консервные банки, да и просто под пайолы. По лодке поползла густая удушливая вонь. И так почти целые сутки! Это было просто невыносимо.
       Когда глухой грохот взрывов стал еле различим, а потом и вовсе прекратился, мы ещё часа два медленно продвигались вперёд, соблюдая полную тишину. Единственными звуками были тонкое жужжание электромотора и еле слышный шёпот команд в командном посту. Весь экипаж надел войлочные тапки и чуть ли не на цыпочках ходил по палубе, засыпанной битым стеклом и пробковой крошкой. Наконец, Змей решил, что пора потихоньку давать рули на всплытие. Указатели углекислоты подбирались к красной отметке, все сидели с дыхательными аппаратами и старались как можно меньше двигаться; аккумуляторы уже еле крутили винт. Если я когда-нибудь встречу того, кто придумал дыхательный аппарат, я просто возьму этот мерзкий загубник и засуну ему в рот – настолько у него отвратительный вкус. Но потом налью ему море шнапса за то, что я не задохнулся и остался жив...
       – Горизонт чист, – ежеминутно докладывал Йозеф вполголоса, но ведь это могло быть и уловкой томми (или янки, кто там...). Что мешало эсминцам рассыпаться по морю, застопорить ход и преспокойно ждать, когда мы вынырнем наружу? Обнаружив нас радаром за десять миль, они тут же примчатся и расстреляют нас, как на учебном полигоне. А у нас сжатого воздуха на одно всплытие, и ток в батареях почти ноль… Погружение станет нашей гибелью. Им даже не нужно будет бомбить обречённую неподвижную лодку. Нам нечем будет продуть цистерны и нечем крутить винты…
       Однако другого выхода у нас не было.
       Хуже всего то, что наша «лошадка» ослепла. Перископ остался в поднятом положении, и в него ничего не было видно даже когда мы почти достигли поверхности. Его и раньше, бывало, заедало при опускании – похоже, что так произошло и в этот раз, очень даже не вовремя. Слава Всевышнему, мы не оглохли, но – повторяю, тишина по горизонту ещё ни о чём не говорила. Капитан велел поднять зенитный перископ, на что ушло целых десять минут – его тоже клинило, но не так сильно. Не знаю, что он рассчитывал там увидеть – я никогда в него не смотрел и уверен, что зенитный перископ глядит только в небо (иначе с чего бы он назывался зенитным?) – но Змей удовлетворённо крякнул, отлип от окуляра и сказал:
       – Всплываем. Дуйте в среднюю. Убрать перископ, выровнять давление, дизеля к запуску.


     читать далее
Tags: Тот самый остров, остров Сокровищ, паруса, пираты, подводные лодки, проза
Subscribe

  • Ишшо вам неологизьм

    Раз уж попёрли все эти коливинги, коворкинги и коридинги. Обогащчу-ка великий и могучий ещё разок. Вот вам: КОДРИНКИНГ * и немедленно…

  • Йэн Пэйс насчёт деффчонок

    Видео, понятно, не самое свежее, но таки вот. Чувствуется, что дядька протащился. Ибо есть с чего протащиться. Интересно, мне когда-нибудь…

  • Плямс, буль, ням-ням

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments