О рукопашке и о снайперах
Рассказал командир корветовской роты морской пехоты, он же командир группы высадки, в т.ч. и оборзевших корветян на необитаемые острова:
Инструктор рукопашного боя – курсантам:
– Чтобы вступить в рукопашный бой, боец спецназа должен прое6@ть на поле боя: автомат, пистолет, нож, поясной ремень, лопатку, бронежилет, каску. Найти ровную площадку, на которой не валяется ни одного камня или палки. Найти на ней такого же распи&#яя. И уже тогда вступить с ним в рукопашную схватку!..
И он же – про снайперов, со ссылкой на
storyofgrubas:
Бывший кагэбэшник Юрий Тарасович на днях порадовал старой историей о войне, которую услышал на дачных посиделках от друга Максима.
Дед Максим умудрился всю войну отвоевать снайпером и при этом выжить, хотя за ним числится целое немецкое кладбище, разбросанное от Сталинграда до Праги... Он, кстати, всегда, когда ездил с ветеранскими делегациями в ГДР, любил вставить при случае: «Я добровольцем пошёл на войну, уничтожил немецкую роту в полном составе и вернулся домой к маме...» «Немецкие друзья» в ответ кисло улыбались, и эта кислая улыбка всякий раз очень радовала Деда Максима.
Но история не об этом.
Сидя у Тарасыча в огороде, деды заспорили: у какой страны оружие было всё-таки лучше? Спорили долго, ругались даже, так ни к чему не пришли и решили, что каждый скажет про своё, в котором понимает. Лётчиков среди них не было, потому решили не спорить о самолётах. Начали с деда Максима: «Чья снайперская винтовка была самая-самая?» Дед прокашлялся и доложил:
– Я работал и с немецкими, и английскими, и, конечно, с трёхлинейками, но так с ходу не скажу, какая лучше. У каждой есть своя «слабинка».
Все разочарованно загудели:
– Максим, ну ты ляпнул... эдак и мы можем. Ты ещё скажи, что всё зависит от человека...
Дед Максим:
– И скажу. Конечно, от человека. Вот нашим какой мячик не подсунь, а в футбол они так и не сыграют... И наоборот – люди могут творить такие чудеса с трёхлинейкой, которых и быть не может.
Когда я был уже бывалым снайпером, до меня стали доходить нелепые слухи про какого-то хохла-снайпера, который валит выглянувших из окопа немцев с расстояния 1000 метров! Я то понимал, что пятьсот-шестьсот метров – это уже предел, а на расстоянии в километр столько нужно предусмотреть: и температуру воздуха, и влажность, и уход пули вправо из-за вращения, я уж не говорю про скорость и направление ветра... и это при идеальном оружии и патронах. Конечно, я не поверил.
Но хохол-снайпер обрастал всё новыми легендами, они приходили от тех людей, не верить которым я не мог, тут пришлось призадуматься – как же он это делает?
А представьте, каково было немцам: вначале они думали, что у русского снайпера шапка-невидимка, он всегда попадает, а его самого нет нигде и, судя по рельефу местности, быть не может... Потом, когда они поняли, что снайпер сидит в километре от них, заволновались ещё больше. Видно, у русских появилась секретная винтовка, которая изменит всю тактику войны.
Наши полковники выпрашивали друг у друга хохла-снайпера хоть на денёк. Снайпер приезжал на «гастроли», выщёлкивал с километра пару офицеров и уезжал на другой участок фронта. После этого ещё неделю можно было смело ходить вдоль линии фронта в полный рост и собирать грибы – немцы воспринимали это как заманку и ещё больше вжимали головы в землю.
Наконец я и сам встретил легендарного снайпера, когда он прибыл на «гастроли» к нашим соседям. Мне пришлось десять километров по лесу прошкандыбать, но не познакомиться я не мог. Фамилия его была Кравченко. И секрет, конечно, у него был...
Оказалось, что этот Кравченко не человек... а целая семья: дядька и трое племянников, и все Кравченки.
Ну, конечно, доложу я вам, они и правда были настоящими артистами: возили с собой чуть ли не «полуторку» с оружием и инструментами. Тут тебе и вертушки – мерить скорость ветра – и телескопы, и стереотрубы, и всякие штопанные-перештопанные куклы на верёвочках. Я даже позавидовал. Доходило до того, что у них была кукла, которая «дёргала» за верёвочки другую куклу.
К оружию они относились, как к фарфоровым сервизам – винтовки переносили только в ящиках, с патронами чуть ли не спали, чтоб не отсырел порох.
Но самое главное – их «фирменный» стиль: занимали позицию вчетвером рядышком друг к дружке, дядька мерил, высчитывал и всем давал разные поправки – одному «щелчок» правее, другому левее, третьему – так держать, себе ещё как-то... И такая у них выработалась слаженность, что, почти не сговариваясь, все четверо «лепили» одним залпом, поэтому немцы воспринимали их как одного снайпера, и какой бы ни был разброс пуль, всегда одна из четырёх да попадала в цель. Личный счет убитых немцев Кравченки пополняли строго по очереди – ведь неизвестно, чья пуля у немца в голове...
Самый удивительный случай из их работы был, когда они убили старшего немецкого офицера сквозь стальную баржу.
Деды зашевелились:
– Максим, не бреши! Как – сквозь баржу? Ну, перестань, не может быть...
Дед Максим продолжал:
– Так ведь немец тоже, как и вы, подумал, что не может, потому и был убит... Представьте себе: линия фронта шла по реке, с одной стороны окопались немцы, и они знали, что с другой их караулят наши снайперы, а расстояние порядочное – метров 800–900, кругом равнина. Кравченки убили нескольких солдат и целый день пасли торчащую офицерскую стереотрубу, но так ни разу не стрельнули, чтоб себя не выдать. Ждали голову. Но офицер тоже был не дурак, так и не выглянул. Хоть плачь. Вдруг видят: тащится по реке длиннющая, ржавая, обгоревшая, полузатопленная баржа, и вот когда она, проплывая, полностью перекрыла офицера от снайперов, немец «не подвёл» – решил размять затёкшие за день ручки и ножки и выпрямился в полный рост. Кравченки его тут же и убили, хоть и не видели сквозь баржу, но чувствовали, что должен выглянуть из окопа. Просто немец, как и вы, не был снайпером и не знал, что на таком расстоянии пуля описывает такую высокую дугу, что под ней поместится даже баржа метра полтора-два высотой...
Инструктор рукопашного боя – курсантам:
– Чтобы вступить в рукопашный бой, боец спецназа должен прое6@ть на поле боя: автомат, пистолет, нож, поясной ремень, лопатку, бронежилет, каску. Найти ровную площадку, на которой не валяется ни одного камня или палки. Найти на ней такого же распи&#яя. И уже тогда вступить с ним в рукопашную схватку!..
И он же – про снайперов, со ссылкой на
storyofgrubas:Бывший кагэбэшник Юрий Тарасович на днях порадовал старой историей о войне, которую услышал на дачных посиделках от друга Максима.
Дед Максим умудрился всю войну отвоевать снайпером и при этом выжить, хотя за ним числится целое немецкое кладбище, разбросанное от Сталинграда до Праги... Он, кстати, всегда, когда ездил с ветеранскими делегациями в ГДР, любил вставить при случае: «Я добровольцем пошёл на войну, уничтожил немецкую роту в полном составе и вернулся домой к маме...» «Немецкие друзья» в ответ кисло улыбались, и эта кислая улыбка всякий раз очень радовала Деда Максима.
Но история не об этом.
Сидя у Тарасыча в огороде, деды заспорили: у какой страны оружие было всё-таки лучше? Спорили долго, ругались даже, так ни к чему не пришли и решили, что каждый скажет про своё, в котором понимает. Лётчиков среди них не было, потому решили не спорить о самолётах. Начали с деда Максима: «Чья снайперская винтовка была самая-самая?» Дед прокашлялся и доложил:
– Я работал и с немецкими, и английскими, и, конечно, с трёхлинейками, но так с ходу не скажу, какая лучше. У каждой есть своя «слабинка».
Все разочарованно загудели:
– Максим, ну ты ляпнул... эдак и мы можем. Ты ещё скажи, что всё зависит от человека...
Дед Максим:
– И скажу. Конечно, от человека. Вот нашим какой мячик не подсунь, а в футбол они так и не сыграют... И наоборот – люди могут творить такие чудеса с трёхлинейкой, которых и быть не может.
Когда я был уже бывалым снайпером, до меня стали доходить нелепые слухи про какого-то хохла-снайпера, который валит выглянувших из окопа немцев с расстояния 1000 метров! Я то понимал, что пятьсот-шестьсот метров – это уже предел, а на расстоянии в километр столько нужно предусмотреть: и температуру воздуха, и влажность, и уход пули вправо из-за вращения, я уж не говорю про скорость и направление ветра... и это при идеальном оружии и патронах. Конечно, я не поверил.
Но хохол-снайпер обрастал всё новыми легендами, они приходили от тех людей, не верить которым я не мог, тут пришлось призадуматься – как же он это делает?
А представьте, каково было немцам: вначале они думали, что у русского снайпера шапка-невидимка, он всегда попадает, а его самого нет нигде и, судя по рельефу местности, быть не может... Потом, когда они поняли, что снайпер сидит в километре от них, заволновались ещё больше. Видно, у русских появилась секретная винтовка, которая изменит всю тактику войны.
Наши полковники выпрашивали друг у друга хохла-снайпера хоть на денёк. Снайпер приезжал на «гастроли», выщёлкивал с километра пару офицеров и уезжал на другой участок фронта. После этого ещё неделю можно было смело ходить вдоль линии фронта в полный рост и собирать грибы – немцы воспринимали это как заманку и ещё больше вжимали головы в землю.
Наконец я и сам встретил легендарного снайпера, когда он прибыл на «гастроли» к нашим соседям. Мне пришлось десять километров по лесу прошкандыбать, но не познакомиться я не мог. Фамилия его была Кравченко. И секрет, конечно, у него был...
Оказалось, что этот Кравченко не человек... а целая семья: дядька и трое племянников, и все Кравченки.
Ну, конечно, доложу я вам, они и правда были настоящими артистами: возили с собой чуть ли не «полуторку» с оружием и инструментами. Тут тебе и вертушки – мерить скорость ветра – и телескопы, и стереотрубы, и всякие штопанные-перештопанные куклы на верёвочках. Я даже позавидовал. Доходило до того, что у них была кукла, которая «дёргала» за верёвочки другую куклу.
К оружию они относились, как к фарфоровым сервизам – винтовки переносили только в ящиках, с патронами чуть ли не спали, чтоб не отсырел порох.
Но самое главное – их «фирменный» стиль: занимали позицию вчетвером рядышком друг к дружке, дядька мерил, высчитывал и всем давал разные поправки – одному «щелчок» правее, другому левее, третьему – так держать, себе ещё как-то... И такая у них выработалась слаженность, что, почти не сговариваясь, все четверо «лепили» одним залпом, поэтому немцы воспринимали их как одного снайпера, и какой бы ни был разброс пуль, всегда одна из четырёх да попадала в цель. Личный счет убитых немцев Кравченки пополняли строго по очереди – ведь неизвестно, чья пуля у немца в голове...
Самый удивительный случай из их работы был, когда они убили старшего немецкого офицера сквозь стальную баржу.
Деды зашевелились:
– Максим, не бреши! Как – сквозь баржу? Ну, перестань, не может быть...
Дед Максим продолжал:
– Так ведь немец тоже, как и вы, подумал, что не может, потому и был убит... Представьте себе: линия фронта шла по реке, с одной стороны окопались немцы, и они знали, что с другой их караулят наши снайперы, а расстояние порядочное – метров 800–900, кругом равнина. Кравченки убили нескольких солдат и целый день пасли торчащую офицерскую стереотрубу, но так ни разу не стрельнули, чтоб себя не выдать. Ждали голову. Но офицер тоже был не дурак, так и не выглянул. Хоть плачь. Вдруг видят: тащится по реке длиннющая, ржавая, обгоревшая, полузатопленная баржа, и вот когда она, проплывая, полностью перекрыла офицера от снайперов, немец «не подвёл» – решил размять затёкшие за день ручки и ножки и выпрямился в полный рост. Кравченки его тут же и убили, хоть и не видели сквозь баржу, но чувствовали, что должен выглянуть из окопа. Просто немец, как и вы, не был снайпером и не знал, что на таком расстоянии пуля описывает такую высокую дугу, что под ней поместится даже баржа метра полтора-два высотой...