Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Япона мать

 

       1. Кампай симасё
       Вместо положенного отпуска и санатория в конце года инспектора КТИ ФГУП «ДальРАО» протокольно включили в состав делегации на переговоры по утилизации атомной подводной лодки класса «Чарли» (по НАТОвской классификации). Это всё равно что члена ЦК КПСС назначить послом в Гондурас – вроде бы, оно ни к чему, а деваться некуда, надо присутствовать. Ни опытом международных встреч и переговоров, ни знанием иностранных языков, ни приличным гардеробом инспектор КТИ не обладал. Дело происходило в конце декабря на Камчатке. Столь безрадостная новость обрушилась на КТИ за день до начала переговоров в конце рабочего дня. Всё! Кто? За что? Как? Вопросы уверенно повисли в воздухе, как пепельный шлейф извергающегося вулкана. Было известно только, что в 09.00 в гостинице «Белкамтур», в самой престижной из паратунковских зон отдыха. С костюмом долго мудрить не пришлось – что есть, то есть. Галстук даже не рассматривался, но для солидности к лацкану серенького китайского пиджака был приколот значок «Кандидат в Мастера спорта СССР». С языками дело было посложней. То, что японцы владеют японским и английским без словаря, было совершенно понятно. То, что КТИ изучал когда-то английский и совершенно им не владел, тоже было понятно. Мог, конечно, уверенно определить, что говорят на английском, но вот о чём… Да. Но всё-таки ради забавы зашёл к знакомой студентке, изучавшей японский, и заучил несколько необходимых (на его взгляд) фраз.
      
Переговоры начались по плану: минута в минуту. Первым слово взял директор завода (СВРЦ), поставил задачу и выразил уверенность в успехе совместного предприятия. Ему ответил японский консул (в таком же духе), и далее к прениям перешли специалисты. Переговоры велись на английском через переводчика: японцы говорили на английском – переводчик переводил на русский – наши (естественно) на русском – переводчик обратно на английский. Японская позиция была ясна и логична. Они уже выделяли деньги на утилизацию ПЛАРК «Чарли» в Приморье. Поскольку это уже вторая лодка, то сумма несколько уменьшена – мол, не надо тратиться на разработку документации.
      
Хотя ихняя сумма чуть ли не вдвое превышала сумму, выделенную родным Росатомом на утилизацию такой же лодки, наши вскинулись: как это «не надо разрабатывать документацию»?! Позвольте, это же совсем другая лодка, она прошла в среднем ремонте модернизацию… «Докажите», – требуют японцы. Наши: «Не можем предоставить документы, они совсекретные». Они: «Тогда по открытым источникам…» Мы: «Не готовы, будем искать…» Переговоры явно заходили в тупик. И главными бузотёрами выступали замначальника конструкторского отдела и представительница планово-экономического отдела – по сути, мелкие клерки, которым был интересен сам процесс переговоров, а вовсе не результат. Ключевые фигуры – замдиректора и представитель «ДальРАО» – молча думали о чём-то своём, личном. В перерыве КТИ поговорил с замначальника конструкторского отдела.
      
– Емельяныч, чего ты вцепился в конструкторскую документацию и секретную модернизацию? Ведь мы-то с тобой знаем, что это стопроцентная лажа.
      
– А пусть докажут. Дана установка не уступать.
      
– Сумму они выкатывают почти в два раза больше, чем Росатом, а вы ещё полтора раза накручиваете…
      
– Ну и что? Пусть раскошеливаются, раз взялись.
      
– А ты поставь себя на их место. Им наверняка тоже дана установка. Надо сходиться на середине.
      
– Как это?
      
– Суммировать их сумму с вашей и поделить. Вот к этому результату и надо стремиться. Уступи им эту дурацкую документацию, а сделай упор на удалённость и технологию: мол, режем лодку в плавдоке газом на мелкие, не более ста тонн, куски, а там – в сухом и «гильотиной»…
      
– Хорошо. Мы подумаем над вашим предложением и посоветуемся с кем надо… Время ещё есть.
      
А время подходило к обеду.
      
Российское хлебосольство иногда выходит за пределы разумного – не говоря уж про рациональное. Столы в банкетном зале были заставлены всякими закусками, салатами, морепродуктами. Это помимо традиционно ожидаемых первого и жаркого (дичь). Ну и, само собой, разумеется, водкой «Парламент», очищенной на молоке, «Малкинской» минералкой и клюквенным морсом. Ресторанная прислуга бодро сглатывала слюну, предвидя продолжение банкета в своём кругу, потому как съесть и выпить всё это изобилие нормальному (даже русскому) человеку не под силу. Чего уж говорить о тщедушных японцах, воспитанных на умеренности и сакэ – разбавленной до двадцати градусов рисовой водке…
      
Застольную переговорную речь начал замдиректора СВРЦ (наверное, он её готовил по-тихому первые полдня переговоров). Она была классической и походила на речь из «Двенадцати стульев», посвящённую открытию трамвайной линии в городе N. Здесь было всё: и сложная международная обстановка с непременной всеобщей борьбой с международным же терроризмом, и экологическая обстановка на Дальнем Востоке, и проблемы радиационной безопасности и разоружения, и плодотворное русско-японское сотрудничество (?), и уверенность в успехе переговоров, и… Всё это говорилось на русском с поднятой рюмкой водки в преддверии обильной трапезы и выпивки. Переводчик всё это переводил на английский, а японцы наверняка ещё и на японский. И когда русские в лице оратора потеряли ход мысли и начали искать, где конец, и где начало, над столом повисла нелепая пауза, готовая вот-вот превратиться в конфуз. Все тоже держали рюмки с водкой, но для завершающего действия чего-то не хватало.
      
КТИ сидел напротив японцев, они тоже были в лёгком недоумении и даже замешательстве. И вдруг инспектора осенило! Он слегка улыбнулся японцам, сделал движение рукой с рюмкой, как бы чокаясь, и уверенно произнёс: «Кампай симасё!»
      
Сработало! Японцы обрадовались и затараторили во все стороны: «Кампай симасё! Кампай симасё!» Переводчик владел только английским…
      
– Что ты им сказал? Чего они тараторят? – спросил у КТИ замдиректора.
      
– «Давай выпьем», – перевёл КТИ.
       Дальнейшие речи-тосты заканчивались непременным «кампай симасё» и у японцев, и у русских.
      
Японцы через переводчика поинтересовались: «Разговариваете по-японски?»
      
– Нет. Только в критических ситуациях.
      
Невзрачный сосед справа (как оказалось, особист) тоже проявил интерес к знанию японского, но положительного ответа не получил.

       2. Охаё годзаимас

      
Первый день переговоров закончился впустую. Заводчане на свою голову нарыли массу проблем и вводных: и экономические справки-обоснования затрат, и технические данные по выходу металла из открытых источников, и всё это – к завтрашнему дню переговоров. То есть рабочий день для них не заканчивался, а только начинался, хотя сам завод уже работать закончил. Тем не менее заводчане привычно сказали «сделаем!», сами до конца не будучи в этом уверены.
      
Завод начинал работу в семь утра, и выезжать на переговоры (с учётом соблюдения ПДД) надо было в 08.00. Выехали в 08.30. Джип «Патриот» нёсся во всю прыть, но минут на десять опоздали.
      
Ах, как нехорошо опаздывать! Сегодня ещё и американский представитель должен прибыть… Но от конфуза спасла японская вежливость.
      
После вчерашнего «кампай симасё» японцы преданно дожидались россиян на крыльце гостиницы в одних костюмах при двадцатиградусном морозе… наверно, чтобы поздороваться.
      
Наша делегация восприняла это по своему – как прокол с их стороны.
      
– Быстрее раздевайтесь, и в конференц-зал! Пусть теперь они опаздывают, – скомандовал замдиректора, бывший начальник штаба дивизии ПЛАРК «Чарли». Все сделали «морду клином» и шмыг-шмыг в гостиницу. Узкие глаза японцев начали округляться от такой «русской вежливости».
      
КТИ шёл предпоследним, а замыкающим – особист. Встреча делегаций несколько покоробила доброе сердце инспектора, о приостановился, слегка раскинул руки и радостно произнёс: «Охаё годзаимас!»
      
Японцы заулыбались, закосоглазили и все поочерёдно поздоровались с КТИ за руку обеими руками, бодро и торжественно повторяя «Охаё годзаимас!» Особисту тоже пришлось пройти этот обряд.
      
– Так всё-таки японским владеете? – стал ещё бдительнее контрразведчик.
      
– Да нет же! Несколько фраз успел запомнить.
      
– Где?
      
– Цусиму когда-то проходили на «десантнике», – ляпнул что попало инспектор, но это была правда.
      
– А сейчас что им сказали?
      
– «Доброе утро», вроде бы.
      
– А что ещё знаете? – не унимался особист.
      
– Да, наверное, всё… вертится ещё на уме «кутанабэ» … или «кутобанэ»?.. Но это, кажись, к завершению переговоров.

       3. Кутанабэ
      
Переговоры завершились успешно – сошлись в цене на середине, как и предлагал инспектор КТИ.
      
Последний день был чисто банкетный, на базе отдыха «Лесная заимка» – с катанием на лыжах, снегоходах, с баней, застольем… но инспектора КТИ там не было. Заводской джип «Патриот» уехал на десять минут раньше, без него. Наверно, особист правильно перевёл это самое «кутанабэ», что, если верить студентке-«японке», соответствует нашему всеобъемлющему «пошёл на х…!».
      
А КТИ (кто не знает) – это контрольно-техническая инспекция, нечто среднее между ОТК и военной приёмкой.

© Николай Курьянчик
2007
  
Tags: Николай Курьянчик, гы-гы, флот
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Йэн Пэйс насчёт деффчонок

    Видео, понятно, не самое свежее, но таки вот. Чувствуется, что дядька протащился. Ибо есть с чего протащиться. Интересно, мне когда-нибудь…

  • Про free archery

    Охота с луком до недавнего времени была запрещена. Ну, вы понимаете почему. Приходишь ты такой в лес, а там из-под каждого куста стрелы летят.…

  • Плямс, буль, ням-ням

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments