June 22nd, 2020

Кап-три

Две одинаковые подписи...

       У меня есть фото; вот аверс и реверс:



       Это мой главный инженер. Я видел разных главных инженеров РТБ, но не было равных Александру Матвеевичу Баранцеву и Игорю Георгиевичу Зяблицеву. А. М. Баранцев был моим ГИ в Бечевинке, а потом по праву стал начальником 6-го управления ТОФ. Его сейчас с нами нет... А Игоря Георгиевича мы похоронили сегодня.
       Обратите внимание на подпись "сдал - принял". Подписи практически одинаковые. Эту подпись я, заместитель главного инженера (нештатный), купил у главного инженера перед самым его ДМБ, за три литра шыла. Это было летом 1992-го.
       У эртэбэшников подписи обычно представляют собой дежурную загогулину. Почему? А всё очень просто. Завинтил гайку "моментным ключом на 7,5 кгс до срабатывания" - поставил подпись. Расснарядил изделие - подпись. Снарядил - подпись. Отстыковал ТВП - подпись... подпись... подпись... за каждую операцию подпись. И подписи контролирующих лиц, от одного до трёх, в зависимости от важности операции. Так что порой набиралось до трёхсот с лишним подписей в день у каждого занятого в техническом обслуживании, а "крутили" мы тогда, практически не прекращая, параллельно несколькими расчётами сразу. Плюс выдачи и приёмы оружия. Поэтому наши подписи достаточно быстро трансформировались в примитивные закорюки, хотя поначалу они у каждого были достаточно витиеватые, а мою с парадными арабесками можно было вообще в музее каллиграфии выставлять. Со временем она тоже превратилась в кривого червячка. А подпись главного инженера мне очень нравилась, поэтому я, уже повзрослев в должности, купил у него эту подпись при свидетелях, старших офицерах. Ну был такой весёлый эпизод, да.
       Уже много потом случилась хохма, ещё до внедрения всяких там пластиковых карт. Стоим в Сбербанке, в очереди за пенсией. Толпа, духотища. Игорь Георгиевич как раз за мной. Я получил, расписался и отошёл; а ему пенсию не дают: операционистка хай подняла. Мол, он тут в карточке расписался в точности как предыдущий клиент. А в очереди стояло человек семь или восемь из нашей части; они долго ржали и объясняли - сперва операционистке, а потом и вышедшей на шум начальнице смены... Пенсию ему тогда, конечно, выдали.
       Я для себя разделяю всех эртэбэшников на четыре категории.
       Первая - это зачинатели, стоявшие у самых истоков становления и формирования оружейного ядерно-технического комплекса флота. На Камчатке в 1960-м было почти одновременно открыто три РТБ. Это были мамонты, динозавры. Они начинали с полного нуля, закладывали фундамент. Они строили систему ядерно-технического обеспечения флота, были открывателями неизведанного, и поначалу у них даже не было жилья. Я могу назвать достаточно много фамилий и имён; я потом ходил в детский сад с их детьми, с ними же учился в школе. Эти фамилии незаслуженно забыты, хотя их следовало бы произносить с придыханием. Шарапов, например. Или Яксон Игорь Иоганнович... да все не перечислить.
       Вторая - это зубры и аксакалы, которые были до моего прихода в РТБ, но после мамонтов. Они развивали систему ЯТО, доводя её до совершенства; про них (как и про мамонтов) ходили легенды. В каких сложных условиях всё это происходило, я здесь рассказать не сумею, потому нужно очень много времени и места, к тому же не обо всём ещё можно говорить даже сейчас. Стоп; я написал "зубры" и "аксакалы"? Прошу прощения. Правильно так: Зубры и Аксакалы.
       Третья - это мы. Сословие эртэбэшников, от мичманов до капитанов 1 ранга, служивших в РТБ в 1980-х - 1990-х. На них пришёлся пик холодной войны, и уж кто-кто, а они её ни разу не проиграли. Вкалывали, "не вынимая", и ядерный забор Отчизну не подвёл ни разу.
       Ну и четвёртая - это те, кто пришёл уже потом, после моего ДМБ в 1995-м. 2000-е и дальше. Ничего про них не могу сказать: я их в деле не видел. Однако, насколько мне известно, оставшиеся РТБ флота (их количество сокращено в 1990-х) фунциклируют исправно, всё идёт по плану, ядерный забор на месте, так что давайте без паники там.
       Игорь Георгиевич закончил ВВМУ им. Фрунзе и попал в 6-ю систему флота. Начинал в Майхе, потом академия и наша часть. Высочайший интеллект, отточенная вежливость (я даже на пенсии не сумел убедить его обращаться ко мне на "ты"), широкий кругозор, быстрый ум и жизнерадостность, умение грамотно решать любые вопросы и отменное чувство юмора; а главное - в каждом из подчинённых он видел не просто боевую единицу, а прежде всего человека. Базируясь на достижениях предшественников, он сумел сделать у нас на Базе сплав "люди/железо", за что его и обожали. При этом страшно боялись и, завидев, прятались по шхерам. Поначалу его прозвище было "Чапай", потому что у него была очень острая шашка, и рубил он ею направо и налево. На уважении и обожании подчинёнными это не сказывалось. Он был жёсток, но не жесток. Прост в общении, но интеллигентен. Ему ничего не стоило спросить у мичмана, если он вдруг чего-то не знал, и это высоко ценилось; но однажды узнав что-то, уже не забывал. В то же время запросто мог культурно поставить раком иного зарвавшегося адмирала или капитана 1 ранга, когда такое внезапно требовалось при защите дальних рубежей СССР.
       А ещё он всегда искренне восторгался талантами других людей, себя же ценил не очень. Хотя и был ещё в курсантские времена чемпионом ВВМУЗ по плаванию и водному поло, и начитан был, и интересовался много чем. Сам из Львова, мать (капитан, а впоследствии майор МГБ) сумела сберечь годовалого пацана от зверствовавших в те времена бандеровцев; Ленинград же дал ему воспитание, какое мог дать только Ленинград.
       И Александр Матвеевич Баранцев в Бечевинке был такой же, а кроме него и Зяблицева я других по-настоящему главных инженеров РТБ и не видел (в том смысле, что всем прочим до этих двух было как на кляче до Мадрида). Про любимых командиров РТБ я ещё напишу как-нибудь, если сподоблюсь. И про начальников штабов. Мне на них невообразимо повезло. С другими я сформировался бы по-другому, и слава Богу, что не.
       В общем, так и расписывался я подписью Игоря Георгиевича три года до собственного ДМБ; так расписываюсь и по сей день. Нравится она мне - чёткий летящий зигзаг-молния, переходящий в фамилию. А фотографию он мне подарил уже в 2008-м, в преддверии Дня Флота. Надел парадную тужурку с медалями и знаками, сфотографировался и подарил. И как положено в РТБ, мы скрепили приём-передачу фотографии подписями. И хряпнули по стопочке.
       Жизнь Игоря Георгиевича не щадила, пинала вволю. Не дай вам Бог. А сегодня мы его похоронили. С места его могилы видно почти всю бухту Крашенинникова, видны вулканы и лодки у пирсов, виден пункт выдачи, и только мыс Кутха заслоняет вид на Базу, то есть на техническую территорию нашей части.
       До своего 73-летия он не дотянул совсем чуть-чуть. Внук - тоже Игорь - через год заканчивает соответствующее высшее военно-учебное заведение по соответствующему профилю. Династия продолжится.
       Светлая вам память, Игорь Георгиевич. Благодаря таким, как вы, честь имею.