March 11th, 2020

Кап-три

Просто эпизод



       Тяжёлые двустворчатые ворота настежь.
       Специальная хитрая здоровенная гермодверь тоже. Приподнята и открыта вбок.
       С «улицы» доносится пряный запах летней камчатской листвы. Внутри «сарая» прохлада: температура не выше и не ниже, влажность не выше стольки-то.
       Всё надраено, всё блестит. Впрочем, у нас там всегда всё надраено и блестит. Специфика-с. Ни пылинки, ни соринки.
       – Идут!
       Идут. Входят. Он впереди, маленький такой, в очках. На рукавах пятьсот галунов и большие звёзды, внутри которых серп и молот. На адмиральских погонах герб СССР. За ним куча народу в самых разных званиях, самый «мелкий» – капитан 2 ранга.
       И чешут ко мне, потому что я самый первый, мимо не пройдёшь.
       Я даже не допущен ещё был, потому что спецобучение не прошёл. Просто надо было кинуть лейтенанта под танк, вот и кинули. Без гранаты. «Да ты не ссы, никаких вопросов не будет, он же никаких тонкостей не знает».
       – Товарищ Адмирал Флота Советского Союза, ответственный за рабочее место номер один лейтенант Завражный!
       – Здравствуйте, лейтенант.
       И руку протягивает.
       – Здравия желаю, тащ адмирал!
       Рукопожатие. Ладонь мягкая; взгляд пронзающий и умный.
       – Что за рабочее место, лейтенант?
       – Рабочее место для проведения технического обслуживания специальных изделий ТВ8!
       – Ясно. А скажи-ка, лейтенант, знаешь такой авианосец – «Энтерпрайз»?
       «Энтерпрайз»? Как раз таки знаю, но при чём тут...
       – Так точно, тащ адмирал! Бортовой номер CVN-65, водоизмещение семьдесят три тысячи пятьсот тонн, максимальная ско...
       – Стоп. Достаточно.
       Главком поворачивается к какому-то капразу и говорит, кивая в мою сторону:
       – Видишь? Лейтенант знает, а ты – нет. Тютя.
       И они пошли дальше. К рабочему месту номер два.
       На следующий день мне в служебную карточку вписали благодарность от главнокомандующего Военно-морским флотом СССР. Это было 7 июля 1983 года.
       В каждой шутке есть доля шутки, но руку я действительно три дня не мыл. Из принципа.
       Потому что внезапно выяснилось, что я не тютя. И подтвердил это не кто-то там, а Сергей Георгиевич Горшков.
       Вот так.
Кап-три

Об оперативных псевдонимах

       Офицерам часто дают прозвища.
       Конечно, не только офицерам, но офицерам чаще.
       И не в боевых частях, а как раз вот в военно-морском инкубаторе, сиречь училище. Пытаюсь вспомнить известные мне клички в одной части, в другой... на кораблях, на подводных лодках... негусто. Батя, Чапай, Зубило, Мартышка, Билл, Хома, Блондин, Атаамать... да, пожалуй, на этом всё. Заметим: это в офицерской среде. Матросы всем нам другие прозвища давали, только нам о том знать было не положено. И у меня, наверно, тоже кличка была. Интересно, какая.
       А вот в училище... Любимым преподавателям, самым знающим и самым строгим, прозвища не подвешивали. Редко-редко, и притом не обидные. Например, Тазик. Или Кирпич. Или Ваня-Коммунист. Их жутко побаивались и безмерно уважали. Было за что. Настоящие моряки и настоящие мужики; а у одного фамилия так и была – Мужик, только с ударением на "у".
       Но тем, кого просто побаивались... у-у-у, держись! Курсант – млекопитающееся хищное, коварное и изобретательное.
       Геба и Фантик были командирами рот. Равно как и Клапан, и Марабу, и Рыжий Ганс. Нелюбимыми, понятно. Геба – это сокращённое от «Геббельс». А у Фантика был писклявый голос, и как-то раз он слишком громко возмущался, что на палубу фантиков набросали. Рыжий Ганс и Марабу – чисто за экстерьер, а Клапан – за любовь проверять, как застёгнуты клапана на брюках.
       Ара был начальником 2-го факультета (национальность плюс фамилия), Бульдог – это наш замначфак  по политчасти, он когда на собраниях или перед строем выступал, слюна на пять метров летела. И сам начфак, пришедший на смену нашему обожаемому Пал-Петровичу Головашу, – ему повесили оперативный псевдоним Робот (он же Automatic Начfucker), за специфическую походку и движение руки, подносимой к козырьку, как в брейк-дэнсе. Пух – тоже замначфак, но по учебной части, а происхождение клички мне неведомо. Его помощник в звании капитан-лейтенанта – Гнилая сопля (без комментариев).
       Зелёные подоконники – это два вольтанутых кап-три с кафедры марксизма-ленинизма, и это не курсанты придумали, а сам начальник кафедры. Ну, понятно, был Мохнатое ухо, главный училищный особист (говорят, что их вроде как везде так называли).
       У Шнурка (начальника строевого отдела) был помощник – Подшнурок. На эти должности приходили новые люди, а клички оставались прежние, потому что прежними оставались манеры: «Товарищ курсант, стойте; правую ногу на носок ставь, показать шнурки». И даже начальника училища (адмирал Соколан Степан Степанович) называли Стакан-Стаканычем.
       Но это всё прелюдия.
       Ибо верхом курсантской изощрённости в навешивании кличек было прозвище одного капитан-лейтенанта с родной 11-й (ракетной) кафедры, которого, в общем-то, видели только тогда, когда он дежурным по факультету заступал. Прозвище до невозможности меткое и точное, выражающее всю его сущность, наружность и внутренность. Не краткое, но в самое яблочко. Я не знаю, кто придумал, но он однозначно гений и величайший на свете мастер изящных формулировок.
       Трижды подумайте, прежде чем лезть под спойлер. Может, оно вам не надо, а?
       Я предупредил. Не передумали? Ну, что ж... прошу меня извинить, вы сами захотели.
[СПОЙЛЕР]

       Вошь по мокрой пизде.