December 21st, 2017

crazy

Про Василису, Тёщу и Ивана



       – Опять вы, – Иван нехотя открыл дверь. – Василиса, твоя маменька пожаловала!
       Тёща злобно зыркнула на Ивана и широко заулыбалась, увидев Василису.
       – Василисушка! Как я рада тебя видеть!
       – И я рада, – ответила Василиса, обнимая мать. – А ты чего тут? Мимо проходила?
       – Нелёгкая принесла, – улыбнулся Иван и обратился к Тёще: – Позвольте бросить ваше пальто.
       – Обойдусь без лакеев, – фыркнула та. – Соскучилась по дочери, вот и решила зайти, проведать, всё ли у тебя хорошо.
       – Всё хорошо, – заверила её Василиса. – За один день ничего не изменилось.
       – Вот у тебя потому ничего в жизни не меняется, что ты мать не слушаешь. А я говорила: выходи за Царевича, а ты всё с этим Иваном...
       – Мама! – Василиса закатила глаза. – Не начинай. У меня всё прекрасно.
       – Я вижу, – мама уселась в кресло. – Бледная, круги под глазами. Похудела вон как... Что, этот бездарь на еду заработать не может? Так ты скажи, я тебе денег дам.
       – Нам хватает денег, мама, – ответила Василиса. – Иван хорошо зарабатывает, да и я не отстаю.
       – Где это видано, – возмутилась мама, – чтобы женщина в семье работала? Вот я никогда не работала, твой отец был способен содержать семью. Не то, что некоторые...
       Она многозначительно повернулась в сторону Ивана. Иван многозначительно не повернулся в ответ.
       – Так и носишься со своими серыми волками да драконами? – ехидно спросила его Тёща.
       – Ношусь, – подтвердил Иван.
       – У соседки моей зять уже Богатырём стал давным-давно, – продолжила Тёща, – а ты в свои года даже не Герой.
       – Когда мне будет столько же, сколько сейчас вам, – любезным тоном ответил Иван, – я уже трижды Героем буду. Хотя... за столько лет, наверное, и четырежды.
       – Ваня! – укоризненно воскликнула Василиса.
       – Вот ты посмотри, – сказала ей мама. – Грубит твоей матери! А ты молчишь.
       – А ты не провоцируй его.
       Василиса демонстративно отвернулась, а мама фыркнула.
       – Быть может, желаете чайку? – обратился Иван к Тёще. – Нервы успокоить.
       – Желаю, – кивнула она. – Я привыкла пить чай с ромашкой.
       – Это чудесно, – бодро ответил Иван, – Но у нас чай закончился. Как жаль, что из-за такой мелочи вам придётся отправиться домой.
       Тёща встала, злобно посмотрела на зятя и обратилась к Василисе:
       – Твой отец никогда не позволял себе так разговаривать с моей матерью.
       – Это потому, что он змеиного языка не знал, – любезно подсказал Иван. – А меня вот Бог наградил знанием.
       Тёща схватилась за сердце.
       – Ваня! – взвизгнула Василиса. – Успокойся!
       – Вот видишь, – трагически прошептала её мама, – на кого ты мать родную променяла...
       – Чего? – удивилась Василиса. – Никого я не меняла. Я замуж вышла.
       – Может, водички? – испуганно спросил Иван у раскрасневшейся Тёщи.
       – Водички, – кивнула та.
       – На кухне возьмите, – Иван указал рукой на дверь. – На своей.
       – Так, всё! – Василиса встала и пошла к выходу. – Я пойду навещу отца – с вами двумя в одной комнате находиться невозможно!
       Она вышла и громко хлопнула дверью.
       – Про возраст это ты зря, – произнесла Тёща, доставая из кармана колоду карт.
       – Да ладно вам, – Иван поставил перед ней чашку чая. – Такой момент нельзя было упускать. Красиво же завернул.
       – Красиво, – согласилась Тёща. – Но вот застукают нас однажды за игрой, что делать-то будем? Как оправдываться?
       – Как застукают, там и придумаем, – улыбнулся Иван. – С импровизацией у нас всё не так уж и плохо. Раздавайте.

(от)
Водолазик

Стихи о Родине



       Автор - новосибирский поэт и главный редактор сайта "Библиотека сибирского краеведения" Сергей Федорчук, недавно назначенный исполняющим обязанности министра образования региона.

       Как говорил Михаил Задорнов, готовы?

[только сидя; я предупредил]Родина

Мои поля желтеющей пшеницы,
Мои же колки с соком от берёз.
Я вас люблю! Не дремлющие жницы,
Котомку, собирая в сенокос.

Я вас люблю, низинные озёра!
С водою чистой как роса.
И зычный голос комбайнёра,
Летящий прямо в небеса.

Я вас люблю, стога златые,
Стоящие вдоль верстовых столбов,
Там, где шмелёчки полевые,
Сбирают взятки клеверных медов.

Я вас люблю, опушки леса,
Где, зайцы греются таясь,
И от мотоцикла как от беса,
Скакают в сторону, резвясь.

Я помню аромат грибницы,
Корзинку полную грибов,
И ту прохладу у криницы,
И запах, будто от духов.

Я помню тихий стон зырянки,
Хранящей жизнь своих птенцов,
Скрипучий свист кустов «боярки»,
Цветущие полянки «огоньков».

Я помню клёв в пору рассвета,
На берегу лежащих окуней
И небо ярко-голубого цвета,
И ржание подвязанных коней.

Я вас люблю, речные вербы,
И многочисленные тополя,
Я вас не брошу, где б я не был,
Пока несет меня земля.

Мне не забыть раскаты грома,
И свежесть летнего дождя,
И лужи длинные у дома,
И крики мокрого гуся.



(по наводке не скажу)
Jurgen von Saur

Wolfpack | Sabaton



       Ощущение какой-то недопетости.
       Потому что чуть меньше месяца спустя эта же волчья стая "Пика" точно так же покусала конвой ONS-100, и тоже семь потопленных.
       Рекорд - конвой ONS-154: из 45 судов 16 потопленных (69.913 т) и 10 повреждённых (57.777 т), всего на 127.690 тонн. Но его и жрала не одна волчья стая, а сразу две - "Шпиц" и "Юнгештум", 18 лодок со всех сторон.
cool

О глупой смерти и ...



Значит, всё-таки есть она – глупая смерть.
Та, которая вдруг. Без глубинных корней.
За которой оркестрам стонать и греметь
Глупо. Глупая смерть... А какая умней?

А в постели умней? А от пыток умней?
А в больнице? В убожестве краденых дней?
А в объятьях мороза под скрипы саней?
Где умней? Да и как это можно – «умней»?!

В полыханье пожара? В разгуле воды?
В пьяной драке, где пастбище делит межа?
От угара? От молнии? От клеветы?
От раскрашенной лжи? От слепого ножа?..

Смерть ничем не задобришь, привыкла к дарам...
Вот Гастелло летит с перекошенным ртом –
Он при жизни пошёл на последний таран!
Всё при жизни!!! А смерть наступила потом.

Горизонт покосившийся, кровь на песке,
И Матросов на дзот навалился плечом...
Он при жизни подумал об этом броске!
Всё при жизни!!! И смерть тут совсем ни при чём.

Голос радио; падает блюдце из рук;
Прибавляется жителей в царстве теней...
Значит, глупая смерть – та, которая вдруг?
Ну, а если не вдруг, постепенно? Умней?!

Всё равно ты её подневольник и смерд!
Всё равно не поможет твоё: «Отвяжись!..»
Впрочем, если и есть она – глупая смерть, –
Это всё-таки лучше, чем глупая жизнь.

Роберт Рождественский, 1969 г.