May 23rd, 2013

феолософ

Весна сорок второго...

       ...Севастополь. Окрестности. Раннее утро. Восход.
       Метрах в двадцати от линии наших окопов на нейтралке – двое. Она и она. Снайперши. Первая постарше – брюнетка с киевщины. Вторая на восемь лет младше, жгучая блондинка из Москвы.
       Друг друга они звали ЛюдОк и ЛизОк.
       У первой меньше месяца назад погиб муж. Тоже снайпер, кстати. Сидел, понимаешь, обнимал жену, а тут снаряд... Ей, жене – ничего, а у мужика семь осколочных проникающих, и руку оторвало. Ту самую, которой жену обнимал.
       Вторая не замужем, добровольцем ушла на фронт, воевала под Одессой. Больше двадцати убитых на счету. Короче, жизнь тоже повидала...
       Сейчас они двумя пыльными и грязными до умопомрачения силуэтами едва угадывались в чахлом кустарнике. Тут же – две обмотанные тряпками винтовки, пристально глядящие на восток. Первый ствол звали «Светкой», второй – «Мосей».
       – Ну?
       – Не, ЛизОк, не вижу.
       – И я не вижу, ЛюдОк.
       – Вот же тварь...
       Четвёртые сутки они охотились за немецким снайпером, который на этом участке обороны СОРа не давал никому поднять головы. Вчера они даже вычислили лёжку этого паразита и предложили накрыть её миномётами. Но боеприпасов у наших было в обрез, и слабому полу приказали «разбираться своими силами».
       Перед рассветом пара сжевала по плитке дефицитнейшего шоколада, запила это дело чаем, облегчилась и поползла на нейтралку.
       Разбираться.
       – Ну?
       – Он там, но не высовывается.
      – Умный.
      – Угу. И жить хочет.
      – А наблюдатель его?
      – На месте. Вон, перископом крутит.
      – Как же фрица выманить-то, а, ЛюдОк? Мы же не можем валяться тут до бесконечности.
      – Если отползём за передовую – ничего не увидим. И так солнце прямо в глаза бьёт... Так что лежим. Ждём.
      – Ты старшая – тебе виднее.
      Так, без движения, под спорадической перестрелкой и крымским солнцем, пара пролежала на нейтралке до самого вечера. Самым мучительным испытанием была жажда. Нет, вода-то с собой была. И девчата периодически прикладывались к ней. Но совсем понемногу. Только, чтобы смочить рот. Будешь много пить – захочешь «до ветра». Меж тем сортиров вблизи как-то не просматривалось, а гадить под себя пара брезговала. Да и каждое движение на нейтралке могло стать последним.
      Час за часом. Между своими и чужими. Облизывая пересохшие и потрескавшиеся губы. Медленно-медленно и совсем по чуть-чуть двигая руками-ногами, чтобы размять конечности. Вперившись слезящимися глазами в позиции немцев.
      Час за часом.
      ...А потом заходящее солнце весело стрельнуло бликом на оптике фрица. ЛюдОк без лишних слов в хорошем темпе всадила туда из СВТ пяток гостинцев калибра 7,62, а ЛизОк врезала из трёхлинейки по перископу наблюдателя. После чего девчата подхватились и, визжа от боли в напрочь затёкших ногах, рванули к своим. Немцы опомнились поздно. Накрыли нейтралку перекрёстным огнём только когда ЛюдОк и ЛизОк уже перекатились через бруствер...
      Потом обессилившую пару красноармейцы на руках поташили по ходам сообщения в тыл, а девчата от осознания, что остались живы, ржали, как кобылы.
      Громко и со всхрапом.
      Потом их уронили в какой-то землянке. Напоили и накормили. Постанывая, на подгибающихся ногах, ЛюдОк и ЛизОк потащились докладывать начальству. Затем завернулись в плащ-палатки и уснули как цуцики.
      Уже за полночь девчат растолкал лично комбриг, габаритами больше похожий на медведя. Расцеловал в щёки и из своих «стратегических запасов» выдал фляжку спирта. Выяснилось, что ночью морпехи взяли «языка». Тот сообщил: герр снайпер – всё. Амба. Аллес капут.
      – Деваньки мои, вы этой гниде башку снесли!
      На этой фразе комбриг улыбнулся клыкасто, приказал дрыхнуть дальше и сбежал в стреляющую ночь.
      Девчата переглянулись, приныкали фляжку. Снова отключились. До утра. Как рассвело, сразу после завтрака пара смоталась к лётчикам и выменяла у них за наградное «шило» шоколад. После чего неторопливо зашагала к передовой.
      Разбираться дальше.

      ...ЛюдОк дослужится до звания майора, получит ГСС, побывает в Канаде и США, станет главным героем «кантрёшной» песни Вуди Гатри и переживёт войну. Умрёт в 1974-м. Похоронена будет на Новодевичьем кладбище в Москве.
      ЛизОк дослужится до ефрейтора, в 1943-м под Новороссийском получит тяжёлое ранение и умрёт от гнойного перитонита в девятнадцать лет. Похоронена будет в Геленджике...
      Вот о чём надо фильмы снимать.

(c) U-96

cool

Как едят животные

       Раньше не знал, как они едят; теперь знаю:



       пардонъ, если боянъ %)))
 
       PS/2. Всем изучить, сдать зачёты, выбрать себе животное по нраву и внедрять.