Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Некто упражняется в прозе =))

       Жажда самовыражения в прозе подвигает записного графомана к потрясающим свершениям. Привоже только один отрывок (первый попавшийся, не самый показательный); лихие пэрлы в каждом абзаце %))) и остановить камрада некому ))))) бурлящий поток сознания на тему "германские подводные лодки 2-й Мировой войны". Орфографию и пунктуацию сохраняю. Итак, "стремительным домкратом":

https://pp.userapi.com/c830708/v830708780/4798a/e0BLMDtDsR4.jpg

     Пост 015. 9-я глава.
       Скоро стало очевидно, что объект одиночный, имеет высокую скорость, не присущую большинству грузовых кораблей. Я отдал приказ занять перископную глубину.
       Через пятнадцать минут эскадренный миноносец, не подозревая о притаившемся охотнике, продолжал следовать своим курсом. Его скорость упала до шестнадцати узлов, он подставлял свой левый борт для атаки. Если нанести внезапный удар, англичане будут застаны врасплох и, скорее всего, не успеют предпринять контрмеры. Расстояние невелико, три с половиной мили, позиция удачная, фактор неожиданности при мне. Конечно, главной задачей подводного флота была война против торговли и главными целями были именно торговые суда, но тогда события сложились так, что я решился напасть на боевой корабль.
       - Электродвигатели заглушить, открыть крышки аппаратов один и два, ждать команды. - сказал я, не отрываясь от перископа - Наводчик Мюльтке, в рубку.
       Мюльтке поднялся по трапу и включил счётно-решающий механизм, экипаж затаился в ожидании.
       - Диктую данные для торпедной атаки: гироугол двадцать, курсовой угол цели сто тридцать, скорость цели шестнадцать узлов, угол растворения пятнадцать, дальность две тысячи двести, глубина торпед два, скорость торпед сорок, два выстрела из первого и второго аппарата. - говорил я вполголоса.
       - Аппараты к бою готовы. - доложил Зенкер.
      - Огонь! Закрыть крышки аппаратов. - я спустился из рубки на центральный пост и стал следить за секундомером.
       Два "угря" понеслись к неприятелю. С предельным напряжением мы ждали развязки. Паульсен стоял у перископа наблюдения.
       - Он поворачивает! - доложил вдруг вахтенный.
       Я мигом взлетел по трапу в рубку и поднял свой перископ. Англичане мчались прямо на лодку, в стороне от траектории движения торпед. Лязгнул импульс сонара. Атака провалилась, а расплата последует жестокая.
       Началось преследование. Я пытался вывести лодку из зоны, прослеживаемой "асдиком", но сонарник упрямо следовал за каждым моим поворотом, раз за разом настигая "U-71". Вскоре враг приблизился и начал бомбёжку. Первые восемь бомб, по докладу гидроакустика, легли по левому борту. Мощный толчок подкинул лодку вверх и встряхнул, затем это повторилось ещё семь раз. Звенящая тишина вновь наполнила отсеки. Неприятель вовсе не собирался этим ограничиваться.
       До чего страдальна и тяжела доля подводников! Они, оглушённые, напуганные и сдавленные сидели в своих скорлупках под страшной мощью, которую враг обрушивал на них огненным ураганом. Им некуда было бежать, негде искать спасения. У меня не было панических мыслей, а страх постепенно стал куда-то исчезать. Со временем я научился во время бомбардировки справляться с боязнью грядущего. Мысли, все переживания, надежды, сомнения, страхи, всё это улетучивалось, я просто сидел и ждал. Я знал, что это, возможно, последняя минута жизни, но стал понимать свою беспомощность в те моменты, когда бомбы уже оказывались в воде.
       Первая бомба взрывается сзади кормы. Лодку подбрасывает, внезапно отключается свет. Вот теперь страх приходит уже как инстинкт в экстремальной ситуации. Отсек, погружённый в кромешную тьму, сотрясается раз за разом под чудовищный грохот, звон, подтравливание клапанов. Среди темноты, тряски, рокота канонады я не мог разобраться в происходящем. Слышал шелест воды, чьи-то обрывистые фразы, звуки ломающихся металлических конструкций.
       Командование оказалось парализованным. Корма утяжелилась, стрелка глубиномера сдвинулась с места и, ускоряясь, приближалась к красной шкале, торпедный отсек какое-то время не отвечал по внутрилодочной связи, а впоследствии старший инженер не мог внятно доложить о повреждениях. Я был у переговорной трубы, рядом стояли Бауэр и Паульсен, взволнованно ожидая подробностей.
       - Кормовой торпедный, что у вас происходит? - спросил я очередной раз.
       - Сильная течь, пробита обшивка в районе торпедной трубы, сам аппарат не повреждён. - ответил хриплый голос старшины, выдав впервые хоть на сколько-то сносную информацию.
       - Насосы впорядке?
       - Насосы-то в порядке, нам бы течь остановить. Вода прибывает очень быстро.
       - Если не выровнять дифферент мы все пойдём к чертям! У вас пять минут максимум, иначе лодка развалится на части. - я начинал выходить из себя.
       - Делаем всё возможное.
       - Я не вижу от вас такового. Если это всё, что вы можете предпринять, тогда советую всем нам читать молитву, ибо скоро мы станем перед судом божьим. Глубина сто девяносто пять метров, старшина, она растёт! Вы прекрасно знаете, что произойдёт дальше...
       - Нужно открыть люк в электромоторный, чтобы хоть немного выровнять дифферент.
       - Затопить батареи? Вы в своём уме?! Ни в коем случае!
       - Но герр капитан, боюсь, другого выхода нет.
       - Выход один - чините своими силами. В вашем распоряжении насос, ремонтное оборудование, пластыри и восемь человек. Я запрещаю вам пускать воду в электромоторный. Вы слышите? Я запрещаю!
       Старшина промолчал. Проблема была в том, что у меня недоставало информации для верной расценки обстановки и я был вынужден отдавать приказ, полагаясь чуть ли не на везение. Многие станут осуждать такого командира, но окажись они на моём месте - разве смогли бы поступить иначе? Делая ставку на сохранение работоспособности электрического двигателя, я всего лишь бросил вызов воле случая, ибо тогда у меня попросту не было времени и возможности рассуждать, вынося более рациональное, обоснованное решение. Да, мои действия привели к тому, что полсотни жизней и боевая субмарина были предоставлены фортуне. Поступить иначе было нереально.
       Рубочный люк открылся. Голова закружилась от потока сладко приятного воздуха. Нахлынуло чувство спонтанного счастья, ликующе подчёркивало оно победу. Сегодня немецкая подводная лодка как всегда обманула преследователя! Я зря злился на старшину Темпеля. Ему удалось совладать с пробоиной. Да совладать так, что "U-71" могла продолжить сражение. Мы готовились взять реванш, ибо шанс предоставился. Вечером, на фоне ярко-красного заката волчья стая "Велле" собралась воедино. Ночью конвой ждёт массированное нападение!
       В ночной тьме из воды высвобождается субмарина, её силуэт еле заметен посреди волн. Лишь лунный свет, казалось, пытается предупредить и уберечь британские суда от неминуемой атаки, бросая свои лучи на левый фланг конвоя. Я убираю перископ и тоже даю команду на всплытие.
       - Полный ход, приготовится к атаке, держать прежний курс! -сказал я, поднимаясь на мостик.
       Впереди виднелись силуэты небольших торговых судов, крупнотоннажников или не было вовсе, или они были в других местах конвоя. Фланг, с которого началась атака, был выбран неудачно. Торпедные залпы мы должны были произвести ровно в полночь, одновременно.
       23:30. Движемся к конвою, эскорта нет.
       23:40. Неопознанный корабль по пеленгу ноль, возможно эсминец, идёт за конвоем, курсовой угол десять, дистанция около пяти миль.
       23:50. Все подготовления перед атакой завершены. Появились два эсминца на правом фланге, вроде нас не видят. Всё пока-что спокойно.
       23:55. Эсминцы странно себя ведут, выполняют противоторпедный зигзаг и будто что-то ищут.
       23:57. Паульсен закрепил оптику на мостике и начал наводить торпеды, атакуем небольшой танкер и торговое судно, по две торпеды в каждую цель. Я волнуюсь, эсминцы могут сорвать наши планы.
       00:00. Четырьмя торпедами по врагу - огонь! Тут-же раздалось несколько десятков орудийных залпов. Над конвоем повисли осветительные ракеты, зажглись прожектора. Мы обнаружены! Я командую:
       - Вперёд самый полный, руль на левый борт!
       Слишком поздно. Четыре снаряда падают совсем близко, на лодку разворачивается прожектор. Его удалённый свет слаб, но достаточен для прицеливания.
       - Тревога, срочное погружение! - я лихо спрыгнул с мостика на центральный пост, следом за мной ввалились вахтенные и Паульсен задраил люк.
       Со стороны конвоя прозвучал громкий взрыв, как раз с того пеленга, на котором находилось атакованное нами судно, вскоре стало слышно, как оно тонет. В танкер торпеды, видимо, не попали. Тем временем эсминцы отвернули от нас и занялись бомбёжкой других лодок. Я решил использовать этот шанс. На максимальной скорости в семь с половиной узлов "U-71" стала уходить от разгоревшегося боя. В три часа ночи мы всплыли, находясь на большом удалении от конвоя и начали перезаряжать торпедные аппараты.
       К утру все субмарины вышли на связь. По их сообщениям можно было понять, что ночью потоплено два или три судна.
       К полудню ситуация изменилась к худшему. Конвой вошёл в зону действия британской противолодочной авиации и одна из субмарин соединения "Велле" подверглась атаке, но уцелела. Карл Дёниц прислал радиосообщение с приказом сворачивать операцию и выбирать курс на своё усмотрение - волчья стая "Велле" распущена, капитанам предоставлена свобода действий.
       Я решил направиться прямо к Ирландии, несмотря на противолодочную оборону в воздухе, планируя нанести тяжёлый удар - англичане вряд-ли ожидают такой дерзости! Штаб одобрил мой план и разрешил действовать. Курс был взят на юг, затем предполагалось проследовать посередине квадрата "AL", курсом на W по 58 градусу с.ш. и выйти прямо к торговым маршрутам в западных водах Ирландии. Я считал этот район стратегически важным. Как выяснилось впоследствии, моё суждение было верно, за исключением одного важно просчёта.
       Двадцать первый день похода. Лодка держит курс на квадрат "АМ5433", на данный момент находится в районе с координатами 14 градусов з.д. и 58 градусов с.ш. Вторая половина апреля встречает спокойным морем с тёплым южным ветром. Погода замечательная для весны и радует экипаж. Матросы и унтерофицеры уделяют каждую свободную минутку для наслаждения свежим весенним воздухом на мостике. Внутри лодки всё выглядит иначе - царят ужасная вонь и невыносимая теснота. Свежих продуктов остаётся очень мало. Вчера пришлось выбросить за борт мешок картошки, весящий килограммов двенадцать - все клубни прогнили. Фрукты заменяет повидло. Рыбу, мясо, овощи, даже хлеб сменили консервы. Грязные, небритые мы похожи на рабов, запертых в душной железной клетке. Уже шесть дней ничего не происходит. Смены вахт, пеленгования, учебные погружения превратились в монотонный процесс существования в небольшой железной скорлупке посреди необъятной и величественной Атлантики. Ужасные условия.
       Двадцать пятого апреля цель достигнута. Я отважился повернуть на юг и лодка уже проплывала в ста милях от побережья западной Ирландии.
       - Дым на горизонте! - прозвучало с мостика.
       - Ну наконец-то! - радостно воскликнул Паульсен.
       Схватив бинокль и небрежно накинув фуражку на голову я пошёл на мостик.
       - По пеленгу двадцать пять. - доложил вахтенный, указывая кистью руки на далёкую, зияющую серую точку.
       Лодка понеслась к цели. Я спустился на центральный пост и приказал доложить, когда станет виден силуэт противника. Есть опасения, что это военный корабль. Экипаж пока-что не занимал боевые посты, все ждали доклада с мостика. Через двадцать минут стало ясно, что на горизонте крупное торговое судно. Прозвучала сирена тревоги.
       - Все по боевым постам! Открыть забортные клапаны, закрыть клапаны вентиляции, рули на погружение, электромоторы на полную мощность. - Бауэр командовал в центральном посту.
       - А ну шевелись, караси дохлые! - Зенкер подгонял своих людей в торпедном.
       Втискиваясь по двое в узкие проходы, члены экипажа спешили занять свои посты. Нос накренился, вода с шумом заполняла балластные цистерны, загудели электромоторы и лодка ушла под воду.
       Рядом с большим, трёхтрубным лайнером на поверхность вырывается субмарина, на её палубу выскочили артиллеристы. Скоро звучит первый выстрел, выбивающий огромный кусок обшивки, внутри пробоины видны задымлённые помещения, заваленные грудами обломков.
       К моему полному ужасу контейнера на лайнере моментально обратились в зенитные пулемёты и лёгкие пушки, часть маленьких надстроек оказалась муляжом, скрывающим размещённые на палубе гаубицы. Пассажирское судно в миг ощетинилось десятками стволов. Вспомогательный крейсер!
       - Бросайте всё, погружение! - заорал я, наблюдая, как на лодку разворачивается шестнадцать орудий.
       Уже захлопнулся за мной люк, когда прогремела жуткая канонада. Солнце слепило наводчиков и стена раскалённых снарядов со свистом пролетела выше рубки, ударив в воду. Лодка стремительно зарылась в пучину, где её уже не мог достать устрашающий арсенал британского корабля.
       Мы молчали. Не помню сколько, но достаточно долго. После докладов Бауэра об успешном погружении на глубину тридцать метров, экипаж не обронил ни единого слова. Холодная, противная, каменная тишина вбивала в наши головы отвратительные мысли, ужас от пережитого делал эти мысли ещё более мерзкими. Сложно свыкнутся с тем, что ты жив, ты отказываешься верить в своё спасение, ведь шансы сводились почти к нулю. Я удивился тем, что задал самому себе вопрос: "Может я уже мёртв и нахожусь в загробном мире, попросту не осознавая это?".
       - Всплытие. - на мои слова ответили вопросительными взорами - До коли будем выжидать? Довольно! На поверхность, балласт продуть, электромоторы вперёд средний.
       Бауэр повиновался. "U-71" дрогнула, зарычала, заскрежетала и неохотно начала движение, медленно поднимаясь к поверхности. Лайнер уже уплыл далеко, опасность миновала... вроде.
       Через четыре часа в небе появился самолёт. Экипаж мигом оживился. Зенкер, мирно дремавший на импровизированной кровати из одеяла и двух ящиков, тут же вскочил, швырнув одеяло в сторону. В носовом торпедном игравшие в карты быстро свернули своё "казино", отдыхавшие в кварталах забрались на койки, чтобы не мешать проходящим через коридор. Вахта мостика запрыгнула внутрь лодки, когда та уже начала уходить под воду.
       Лодку встряхнуло под грохот разрыва глубинной бомбы. Затем ещё один взрыв и корпус подбросило с такой силой, что я не смог удержаться на ногах. Под рубкой появилась пробоина, толстая струя воды хлещет в пол центрального поста. Освещение погасло. В ушах звенит, сильно болит спина - я резко упал на штурманский столик. В отсеках настоящий хаос. Осколки, разбросанные личные вещи, продукты, обломки деревянных ящиков из-под консерв, битое стекло от лампочек - встряска разметала всё. Зажглись фонарики, члены экипажа стали озираться по сторонам. Старпом тихо отдал приказ принести инструмент для устранения течи в центральном. Опираясь локтями я встал, подобрав слетевшую фуражку. Вокруг суетились матросы, занимающиеся ремонтом под руководством Хайнриха. Механики старались наладить освещение.
       - Неконтролируемое погружение. - произнёс Зенкер, уставившись в глубиномер.
       Стрелка глубиномера достигла отметки пятидесяти метров и стремительно пошла вниз.
       - Внимание всем отсекам, доложить обстановку и наладить освещение! - передал я по внутреннему радио.
       Последовал ответ из носового торпедного:
       - В правой балластной цистерне сильное поступление воды от палубной пробоины. Торпедозаместительная цистерна также затопляется.


===
       Всё, не могу больше )))))))))))))))))))))))))))

Tags: вещества, война, гы-гы, подводные лодки, проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 52 comments