Шагом марш
© Максим Токарев
ШАГОМ МАРШ*
В пограничном округе обязательно бывает начальник связи. Это, как правило, полковник. Как правило, достаточно умный и весьма представительный, не теряющий, однако, связи с почвой реальности.
Однажды новый начальник связи приехал к нам в бригаду. Ну там – приборки, обязанности, схемы и документы, документы, документы… Голова кругом.
Полковник оказался маленьким, круглым и лопоухим.
– У-у-у, – сказал флагман, наблюдая выкатившийся из «уазика» мячик в зелёной фуражке и шестью большими звёздочками. – Писец. Это ж корсиканец в Лувре…
Флагман почти угадал. Прокатившись по штабу, «мячик» озорно запрыгал по ступенькам вниз, в подвал, где находились посты бригадного узла связи.
Там, в постоянно дневной, исправно попискивающей и пахнущей палёной канифолью реальности, Ампиратор сразу же превратился в маленький, но крепкий танк. Судя по всему – немецкий, потому как ответы на его же вопросы, а также редкие жалостливые реплики персонала рикошетили от него со свистом, бились о толстые стены и, теряя энергию, растворялись в хоть и однообразном, но уверенном тарахтении вечного двигателя – замкнутом на себя начальственном монологе:
– Всё это хорошо, но я не вижу следов исполнения руководящих документов!
Превратив приёмный центр и телефонно-телеграфный узел в некое подобие Помпеи, наш орёл ускакал на корабли.
– Это, – говорит он, тыкая пальцем в пиллерс (ну, вертикальная такая распорка между палубами) посреди радиорубки. – Убрать никак нельзя?
– Можно, – отвечаю. – По согласованию с главным конструктором проекта в Питере, Моруправлением в Москве и Управлением связи и АСУВ ФПС там же.
– Но ведь мешает...
– Да привыкли уже, тащ полковник...
– А-а-а... а вот скажи – вот радист у тебя в море на вахте один сидит?
– Один.
– А вдруг он заснёт?
– Не заснёт. Его всё время вахтенный офицер дёргает.
– А если этот офицер заснёт?
Молчу. Что тут скажешь?
– Не заснёт. На нём уголовная ответственность за соблюдение требований МППСС, – бормочу первое, пришедшее в голову...
– А это что?
– Международные правила... (О-па, говорит подлая моя натура, закончишь фразу как положено – «...предупреждения столкновений судов», и ещё два часа ему рассказывай про эти правила…. А вот хер вам. Кто не рискует, тот...) передвижения судов строем, товарищ полковник, – выдаю я плоскую училищную шутку и вижу, как глаза полковника взрываются блэйзом искреннего интереса:
– А что, они строями ходят?
– Так точно, – говорю, – в колонну по одному, например. Кильватер называется...
– Ух ты, – восхищённо кивает головой маленький, круглый, энергичный полкан, – а строем кто управляет?
– Э-э-э... командир конвоя! Читали про северные конвои в СССР в войну? – выкручиваюсь я.
– Конечно, читал! – по-мальчишески светится полковник, но тут вахтенный у трапа отщёлкивает три звонка, вызывая дежурного: кто-то из штаба бригады припёрся.
– Гм, ну ладно, – полковник, встряхнувшись, приходит в себя и – почти командным тоном: – Вы тут командуйте, а я пошёл наверх.
– Есть, – говорю. – Только на секунду выскочу в каюту...
Старший на борту – зам, бывший штурман, ушедший в рыцари языка и стенгазеты за погонами третьего ранга.
– Алексеич, – говорю, – я щас своему полкану (он у вас на борту жить будет) рассказал, что МППСС – это про суда строем. «Кругом-шагом-марш»... Так что просьба от младшего офицера старшему – поддержать иллюзию большим количеством непонятных терминов...
– Иди, – ржёт. – Будет тебе отдание почестей приставлением ноги к ватервейсу...
Уж не знаю, что он там полковнику вечером рассказывал, но тот больше в бригаде на корабли не ходил. Проникся собственным невежеством, наверное...
А на какой-то праздник в море с нами сходил военный корреспондент из округа, капитан из львовского училища – вот это точно укатайка. Я его последующий репортаж неаккуратно уронил на пол кабинета моего флагманского связиста – я даже думал, что у того всё закончится асфиксией.
– А-а-а-а-а-а!!!! – орал капитан третьего ранга, катаясь по ковру. – Как он ДКМ** перевёл?
– Действующий Клавишный Механизм.
Сергей Аверкин увольняется осенью. Он – самый опытный радист корабля. Вот сейчас он сядет за ДКМ (Действующий Клавишный Механизм, хы-хы) и передаст в Москву (!) телеФОНограмму (!!) о задержании нарушителя границы.
– А-а-а-а-а!!!
* из ненапечатанного сборника "У зелёной черты на мокрой воде"
** ДКМ – датчик кода Морзе.
ШАГОМ МАРШ*
В пограничном округе обязательно бывает начальник связи. Это, как правило, полковник. Как правило, достаточно умный и весьма представительный, не теряющий, однако, связи с почвой реальности.
Однажды новый начальник связи приехал к нам в бригаду. Ну там – приборки, обязанности, схемы и документы, документы, документы… Голова кругом.
Полковник оказался маленьким, круглым и лопоухим.
– У-у-у, – сказал флагман, наблюдая выкатившийся из «уазика» мячик в зелёной фуражке и шестью большими звёздочками. – Писец. Это ж корсиканец в Лувре…
Флагман почти угадал. Прокатившись по штабу, «мячик» озорно запрыгал по ступенькам вниз, в подвал, где находились посты бригадного узла связи.
Там, в постоянно дневной, исправно попискивающей и пахнущей палёной канифолью реальности, Ампиратор сразу же превратился в маленький, но крепкий танк. Судя по всему – немецкий, потому как ответы на его же вопросы, а также редкие жалостливые реплики персонала рикошетили от него со свистом, бились о толстые стены и, теряя энергию, растворялись в хоть и однообразном, но уверенном тарахтении вечного двигателя – замкнутом на себя начальственном монологе:
– Всё это хорошо, но я не вижу следов исполнения руководящих документов!
Превратив приёмный центр и телефонно-телеграфный узел в некое подобие Помпеи, наш орёл ускакал на корабли.
– Это, – говорит он, тыкая пальцем в пиллерс (ну, вертикальная такая распорка между палубами) посреди радиорубки. – Убрать никак нельзя?
– Можно, – отвечаю. – По согласованию с главным конструктором проекта в Питере, Моруправлением в Москве и Управлением связи и АСУВ ФПС там же.
– Но ведь мешает...
– Да привыкли уже, тащ полковник...
– А-а-а... а вот скажи – вот радист у тебя в море на вахте один сидит?
– Один.
– А вдруг он заснёт?
– Не заснёт. Его всё время вахтенный офицер дёргает.
– А если этот офицер заснёт?
Молчу. Что тут скажешь?
– Не заснёт. На нём уголовная ответственность за соблюдение требований МППСС, – бормочу первое, пришедшее в голову...
– А это что?
– Международные правила... (О-па, говорит подлая моя натура, закончишь фразу как положено – «...предупреждения столкновений судов», и ещё два часа ему рассказывай про эти правила…. А вот хер вам. Кто не рискует, тот...) передвижения судов строем, товарищ полковник, – выдаю я плоскую училищную шутку и вижу, как глаза полковника взрываются блэйзом искреннего интереса:
– А что, они строями ходят?
– Так точно, – говорю, – в колонну по одному, например. Кильватер называется...
– Ух ты, – восхищённо кивает головой маленький, круглый, энергичный полкан, – а строем кто управляет?
– Э-э-э... командир конвоя! Читали про северные конвои в СССР в войну? – выкручиваюсь я.
– Конечно, читал! – по-мальчишески светится полковник, но тут вахтенный у трапа отщёлкивает три звонка, вызывая дежурного: кто-то из штаба бригады припёрся.
– Гм, ну ладно, – полковник, встряхнувшись, приходит в себя и – почти командным тоном: – Вы тут командуйте, а я пошёл наверх.
– Есть, – говорю. – Только на секунду выскочу в каюту...
Старший на борту – зам, бывший штурман, ушедший в рыцари языка и стенгазеты за погонами третьего ранга.
– Алексеич, – говорю, – я щас своему полкану (он у вас на борту жить будет) рассказал, что МППСС – это про суда строем. «Кругом-шагом-марш»... Так что просьба от младшего офицера старшему – поддержать иллюзию большим количеством непонятных терминов...
– Иди, – ржёт. – Будет тебе отдание почестей приставлением ноги к ватервейсу...
Уж не знаю, что он там полковнику вечером рассказывал, но тот больше в бригаде на корабли не ходил. Проникся собственным невежеством, наверное...
А на какой-то праздник в море с нами сходил военный корреспондент из округа, капитан из львовского училища – вот это точно укатайка. Я его последующий репортаж неаккуратно уронил на пол кабинета моего флагманского связиста – я даже думал, что у того всё закончится асфиксией.
– А-а-а-а-а-а!!!! – орал капитан третьего ранга, катаясь по ковру. – Как он ДКМ** перевёл?
– Действующий Клавишный Механизм.
Сергей Аверкин увольняется осенью. Он – самый опытный радист корабля. Вот сейчас он сядет за ДКМ (Действующий Клавишный Механизм, хы-хы) и передаст в Москву (!) телеФОНограмму (!!) о задержании нарушителя границы.
– А-а-а-а-а!!!
* из ненапечатанного сборника "У зелёной черты на мокрой воде"
** ДКМ – датчик кода Морзе.