Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Если удача плачет...

http://img-fotki.yandex.ru/get/6502/138238612.ed/0_7ee79_f6d5ee3b_orig

       Какого счастья ищете, молодые люди? Именины, свадьба, похороны?
     Тётя Этя... ну что – тётя Этя?! Ой, не морочьте мне голову! Чихала я на ваши мемориальные доски... Ну да, в фас ясно вижу: Сашенька Васнецов. А что касается в профиль, так это сущее наказание!
     Хочете знать в самом деле, так Васнецову в девятьсот седьмом как раз проломили голову. Что и сделало с Шурки подлинного поэта. И пусть она не заливает, ваша бронза!
     Это были два друга – Шурка Васнецов и Сёма Друкер. Занимали соседние меблирашки. В ту пору я не торговала скумбрией, я танцевала в Оперном «Фарандолу»... Дайте присяду. Нет, мне не кажется! Я и впрямь тогда была балерина. Представьте, даже немножко прима. Украденная грузинским князем Котэ Гегечкори...
     Да-да – хвала Господу, я тоже где-то мемориал! И что, базланить теперь на весь Привоз? Ой, шобы да, так нет! В гастрольных афишах писали: Этери Какоя, танцующая звезда Кавказа... Представьте, какой полёт! Вот только равви Исхак с Большой Арнаутской мне много раз повторял: не заноситесь вы слишком, Эсфирь Канторович! Вам будет больно лететь с такой высоты... Холера мне в селезёнку, если равви хоть капельку был неправ! Так оно и вышло, дети мои. Нет-нет, как раз теперь у меня всё – беседер.
     Не трогайте, в кошёлке рыба соседним кошкам. Можете её растревожить... Короче, дайте покой.
     Они ещё спрашивают, найдётся ли пара слов у тёти Эти за Васнецова и Друкера? Или! Эти поцы были страстно в меня влюблены. Оба. До безумия. Я не сказала? А вы не спрашивали!
     Шурка Васнецов – это был холодный сапожник и философ агромаднейшего размера. Он рассуждал о Ницше, как профессор консерватории, и ничего не пил, кроме отборного первача.
     В Шурке вечно дремала пропасть огромной силы, белокурых волос и любвеобильности. Он совершенно не выносил двух вещей: запаха сирени и отборной брани биндюжников!
     Здоровенный букет малиновых роз, поднесённый Шуркой в театре, смотрелся пучком одуванчиков... Он мог быть истошным и убедительным, если утром не хватало на выпить. Душа в Васнецове плавала игривая и поэтическая, за что Шурку вечно ублажали горничные и ненавидели городовые. Почему душа плавала, говорите? Милый Бог, ну не тонуть же ей в перваче!
     Его приятель, тоненький и хрупкий брюнет Сёма Друкер, был щипач от Бога и самый продуманный фраер на Ланжероне. О нём можно рассказывать много, и всё не будет чуточку слишком. Сёму чтили сторожа, городовые и газетчики – то есть люди, лишённые всяческого уважения. На Ланжероне о нём ходили легенды. Хилька Другораки, известный в округе шулер, однажды выиграл в покер у Сёмы целую кучу денег. Так Сёма с ним похристосовался на дорожку – и сразу вернул всё обратно! Наш общий знакомец Зибен-Ахт, не унывающий налётчик с Пересыпи, частенько говаривал: даже чёрные кошки на Ланжероне уступают Сёме дорогу... Таки был у человека призовой фарт!
     Манежил Друкер на Французском бульваре, где играл отборную рыбу: рестораторов, судей или городских чиновников, а также мореходных англичан и французов. Зачерпнёт плечом субчика, шаркнет ножкой: звиняюсь нежно... И вася-кот!
     Я вам как женщина скажу... Друкер – это был очень шикарный поц в соломенном канотье, полушерстяном костюмчике белого цвета с чёрной бобочкой, при непременной костяной тросточке и в алой шёлковой сорочке с искрой. Всё, разумеется, контрабандное, включая лаковые шкары на Сёминых ножках... Но-но! По нижнему белью у мужчин будете искать себе другого эксперта.
     Глядишь, бывало, и сердце ахает: какой там вор? Шпрехшталмейстер! И вот вам невезучий цирк с этим шпрехшталмейстером... Представьте этот же летний вечер.
     Князь Гегечкори нежно жмёт мне локоть после спектакля и вызывается проводить к извозчику. Однако подсаживает не в пролётку, а в чью-то тёмную карету с витыми шнурами. Я ахаю, Котэ зажимает мне рот рукой в шёлковой перчатке... Ну просто Вальтер-Скотт! Карета трогается, и вдруг раздаётся крик: пусти её сейчас же, абрек! Шо я сказал... Эй, ты, в карете, загулявший жеребчик! И прочее хамство. Карета рывком останавливается. Я грохаюсь лбом в окошко. Князь открывает дверцу, а там видок – ну просто я тебя умоляю... У лошадиных морд стоят два красавца в наёмных смокингах – Шурка Васнецов и Сёма Друкер. Один бледный от пьянства, другой багровый от бешенства. И оба – с букетами алых роз. Да-да, помереть можно, до чего ж весело.
     Я говорю:
     – Ой, Сёма, какой вы галантный... А теперь, Бога ради, отпустите нас с князем. Не то я закричу, и туточки выйдет сорес!
     Я не говорила, что тайно была обручена с Котэ? Так вы ж не спрашивали...
     Сёма вздрагивает, делает большие глаза и шаг назад. Но этот бледный поганец Шурка, качаясь, как Вавилонская башня, хватает князя за шиворот и рвёт к себе. Тоненький князь летит из кареты, словно пробка с-под шампанского, и Шурка определённо собирается сделать князю форменный боже-ж-мой... Почему я вспомнила про шампанское? Оно стояло в ногах: мы с князем только что собирались пригубить по бокалу.
     Сёма смотрит на Шурку с Гегечкори в руках, но как-то задумчиво. Потом хватает початое шампанское и бьёт им Васнецова по темени. Разлетается всё! Пополам вдребезги. Шо конкретно, темя или шампанское, я не словила. Там стекло, там тёмные брызги...
     Шурка моментально – брык с копыт, и только запонки поскакали по мостовой.
     Князь освобождён, я успокоилась. Мы даже готовы ехать.
     Тут Сёма говорит с лёгким вздохом:
     – Не стану перечить, Этери, но всё-таки вы птица не для такого полёта... Мне жаль вас, девочка: в других руках принцесса фуэте могла стать королевой Ланжерона! Не фартит мне сегодня – наши не пляшут.
     – Оставьте нас! – гневно кричит Котэ.
     – Прощайте, Сёма, – тихо говорю я. – Берегите себя... и этого поца.
     Как говорили знакомые медсёстры, к полуночи Шурка пришёл таки в чувство. Громко призвал своего дружка опохмелиться и снова заснул. Сёма просидел над ним, страдая, всю ночь.
     Но что вы хотите с пьяного Васнецова? В больничной койке, страдая непроходящим похмельем, Шурка и сочинил свою знаменитую фоно-поэму «Крыло огня», которую на рабочих диспутах взахлёб читали Йося Уткин с Додиком Багрицким.
     На этом дорожки Сёмки и Шурки разошлись. Один почапал в тюрьму, другой в большую литературу. Появился целый сборник стихов, шоб они были здоровы. Потом Шуркины вирши где-то похвалил Хлебников... Гораздо позже, в тридцатых, мне рассказывал об этом сам Шурка. Видите, какая у него на барельефе морда довольная? Он и мне приволок шесть длинных тетрадных книжек. Я уж не стала его расстраивать, что не читаю ничего, кроме либретто... И всё же с поэзией Васнецова я, кажется, немножко знакома. До сих пор, и только для друзей, я заворачиваю в Шуркины страницы свежую скумбрию.
     Но, мальчики, прочим больше не повезло! Сёму Друкера убили воры на этапе, проиграли в карты где-то под Тихвином. Князь Котэ сгинул в окопах германской. Воевал с Брусиловым, кажется...
     Боже, для чего я столько живу?!

© Стэн ГОЛЕМ (via Сволочь № 77)

http://farm5.static.flickr.com/4097/4888028555_a3da11d2d3.jpg
Tags: Одесса, вах-вах, гы-гы, проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Eto G7e

    Электрическая торпеда то есть. Немецкая, времён 2-й Мировой войны. Интересные моментики есть. Жаль, про Ato G7a у них там нету. Про…

  • Путь в Вальхаллу

  • Приятно, чёрт подери

    Портал "Госуслуги" поздравил с днём рождения. Посредством электронной почты. Вдвойне приятно, если учесть, что на дворе 2 сентября, а…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments