Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Category:

Про круиз

Ну, про этот, ага.

       Вечером прошлого вторника загрузились на борт "Ашуры" (или, если правильно, "Асюры", "демон войны"). Это бывший японский патрульный катер, слегка переделанный для океанских круизов. Капитан - Саша Федосеев. Дайвер, автопутешественник, любитель истории флота. Восемь пассажиров в уютных каютках. В полночь тепло поздравили Митю Кравченко с ДР, попили-попели, а в пять утра снялись со швартовов, вышли из Авачинской губы, обогнули мыс Маячный и взяли курс на Шипунский.


Авачинский залив. Наши "домашние" вулканы - Корякский, Авачинский и Козельский. Необычный ракурс, да?


       По плану предполагалось высадиться на Шипунском в бухте Ближней, которая почти на самом конце зюйдовой стороны мыса. Передать туземцам ящик с куревом, погулять-посмотреть-пофотать, а также забрать на борт супругу командира части - ей нужно было в Петропавловск, а выбраться с Шипуна можно только вертолётом либо морским транспортом, и то если прибой позволит шлюпке отойти. Собственно, высадиться-то проще: накат так или иначе сам на пляжик выплюнет (живых или трупики), а вот обратно...


Курс - на мыс Шипунский. Ход - 15 узлов.

      Слева по борту проплывает мыс Налычева...



        ...а затем остров Крашенинникова:



       И вот он, мыс Шипунский, уже совсем недалеко:



       Вдоль юго-западного берега Шипунского (а его правильнее было бы назвать полуостровом с одноимённым мысом) неспешно топает какой-то танкер. К теме этой океанской пасторали мы ещё вернёмся в одной из будущих заметочек. А пока... ну, топает и топает. Неспешно так, да:



       Само собой, косатки:



       И подчас весьма близко:



       Если кто не знает, то просвещаю: носопырки дыхало у китообразных находится на затылке (ну, им так удобнее), при выдохе выбрасывается фонтан водяной взвеси ("пуффффф!") и типично рыбный запах разносится далеко вокруг (от ветра и дистанции зависит, конечно).



       Ну, а мы всё бежим к Шипуну. Уже видны "зубы дракона":



       По УКВ выяснили, что берег нерабочий. Это означает, что шлюпка от пляжика отойти не может: сильная зыбь с зюйд-зюйд-оста, высокий и мощный накат. Тем не менее, подошли ещё ближе, и стали видны домики, в которых живёт военно-морское население мыса:



       Сразу под обрывистым берегом (ну, где домики стоят) и лежит тот пляжик, правая впадина бухты Ближней, где предполагалась высадка (там есть одно место, где накат поменьше). Митя, конечно, расстроился: он там без малого десять офицерских лет прослужил, не вынимая - с лейтенанта до каплея, и ему очень хотелось попасть на берег, нам всё показать, вспомнить-всплакнуть... Однако увы, берег оказался нерабочим (впрочем, это типичное его состояние).
       Первоначальный план предполагал после визита на мыс оставить его по левому борту - обойти с зюйд-оста - и переночевать в бухте Моржовой, которая надёжно укрыта от всех ветров, кроме северного. Приняли прогноз; ветер - норд. М-да... Стоянка в Моржовой сулила сплошное беспокойство, а потому план был изменён: пошли сразу в Бечевинку. Там если якорь поползёт (или если сорвёт), то потащит не на берег, а в открытый океан. В океане всегда спокойней на душе, чем у прибрежных рифов.


Правый входной мыс в бухту Бечевинскую, который так и называется - Входной.

       И вот она, самая красивая бухта на свете:



       Видны домики посёлка Финвал, он же Петропавловск-Камчатский-54. Посёлок моих лейтенантских лет... Я не был здесь ровно тридцать один год.
       Олежка! Смотри, ты помнишь эту скалу? Ну, как идти мимо зоны и мимо хранилищ МТЧ вдоль "отлива" и дальше по камням прибоя, а тогда ещё был прилив, и нам пришлось лезть наверх...


Вот она, эта скала =) я помню, будто оно всё вчера было...

       Узкий и опасный фарватер, который раньше углубляли каждое лето, конечно, давно замыт, глубины неизвестны, наша осадка метр семьдесят, поэтому капитан решил в саму бухту не соваться. Сесть возле косы на мель - раз плюнуть, достаточно ошибиться на какой-то там несчастный десяток метров. "Ашура" встала на якорь примерно в четырёх кабельтовых от косы; мы раньше думали, что пойдём на берег с Митей вдвоём, но вполне ожиданно на экскурсию захотели все, кроме капитана, которому по понятным причинам пришлось остаться на борту. Пришлось сделать две ходки на надувном тузике:


Второй рейс с экскурсантами.

       На косе, которую в обиходе называли просто "отлив", была бечевинская помойка, свалка всевозможных отходов. Время, конечно, берёт своё, но кое-что от "отлива" ещё осталось, и продвигаться по нему следует, не ослабляя внимания - битое стекло, гвозди и всякие железяки...


"Отлив".

       На противопожной стороне бухты - хребет, заканчивающийся мысом Входным. Хорошо видна "дорога жизни", которая вела к ракетчикам (там наверху стоял зенитно-ракетный дивизион и ретранслятор). Для ракетчиков бечевинская цивилизация была как для бечевинцев московская.


"Дорога жизни".

       Господствующая вершина - сопка Снежная (примерно 860 м над уровнем моря):



       К сожалению, за всё время службы в Бечевинке я так на неё и не залез =(
       По дороге к посёлку располагались котельная нашей части и автопарк. На котельную мы не пошли (чего там делать), а автопарк не минуешь просто в силу географии:



       И дальше к пирсам, возле которых когда-то стояли дизельные подводные лодки проекта 641 и 877 ("варшавянки"). Если кто-то думает, что во времена атомных авианосцев дизелюхи были тьфу, то сообщаю конфиденциально: каждая из них, выходя в океан, несла окромя обычных торпед ещё и две ядрёные (а то чем я там, по-вашему, занимался?), и уходили они не на неделю, и даже не на месяц. Например, как-то раз одна из них уплыла, а вернулась через год с двухмесячным хвостиком (правда, там была замена экипажа в океане - но я до сих пор офигеваю, как они это сделали, и вообще, как можно просидеть полгода в океане внутри железной трубы; наши подводники были не книжными героями, а всамделишными). Вот они, пирсы:



       Это лишь корни пирсов, к которым когда-то были прикреплены плавпирсы. Эти плавпирсы (точнее, драка за обладание ими), кстати, явились одной из весомых причин, по которым адмиралы убили расформировали Бечевинку.



       Дорога очень сильно заросла, даже бетонная - я уж не говорю о том участке, который так и остался гравийным. Местами ну совсем тропинка. Пройдёт ещё немного времени, и там сумеет пройти только тот, кто точно знает направление и хорошо ориентируется. А на одном участке от пирсов в сторону посёлка дорога просто обвалилась в прибойку (ну, почти), и лет ещё через 10-15 там вообще шиш пройдёшь по-человечески, только скакать по кускам древнего бетона.
       Визитная карточка Бечевинки - вот эта ржавая лохань:



       Я могу ошибаться, но кажется, что она уже при мне была вот точно такой же. А может, я что-то путаю, всё же столько лет прошло.
       А вот и мост через Первый ручей. Вернее, то, что от него осталось:



       Вода в ручье по-прежнему холодная и чистая. Как и в 1982-м, когда я впервые её пил. В ней, кстати, недостаток солей (просто не успевает насытиться ими, ручей короткий), так что зубы у людей портились лавинообразно. Семье майора Дубиненко (оба супруга стоматологи) было запрещено ездить в отпуск вместе, только порознь.
       А Саша Костенко ещё и солнечную ванну не преминул принять:



       Когда отправлялся в круизик, думал, что отсниму в Бечевинке всё-всё-всё, что только успею. На деле же... на деле - лишь только я вошёл в заброшенный посёлок, мною овладела жуткая и унылая тоска. Чьи-то там фотографии в тырнете - это одно, а вот воочию... когда чувствуешь ауру... Комок в горле, очень щемило сердце, душа ныла и выла. Понимаете, вот была Бечевинка живая, а теперь нет. Ну, я не умею это объяснить. Я увлекательно рассказывал попутчикам обо всём, что попадало в поле зрения, приколы всякие вспоминал - но они же всего лишь экскурсанты, не более, им всё это просто интересно. А вот мне... В общем, короче, не стал снимать, и всё. За редким исключением. Простите меня.
       Мимо бербазовсого банно-прачечного комбината, гаражей и хлебопекарни, мимо знаменитого "чудильника" (где я, кстати, прожил первые полгода), мимо спортплощадки, мимо нашего камбуза и штаба 182-й обрпл подошли к зданию, в котором на первом этаже был лазарет, на втором - политотдел и особый отдел, а на третьем - наш штаб и казарма. В/ч 40094, то есть бечевинский ядерный арсенал:



       Странно: выбитые стёкла и выломанные двери, ветер гуляет вдоль и поперёк, но в лазарете до сих пор в нос бьёт запах карболки.
       На этажах нет практически ничего. Только обломки, всякий мусор, бумажные документы типа "Книги учёта подмёток войсковой части ХХХХХ"; всё облупившееся, сломанное, ободранное и обшарпанное... нет даже выключателей и розеток (как, впрочем, и в когда-то жилых домах), всё снято, вытащено и выдернуто. Половиц - и тех нет нигде, только лаги с торчащими кривыми гвоздями. Кое-где на стенках ещё висят полуистлевшие инструкции, подписанные и утверждённые знакомыми и незнакомыми фамилиями. Я не в состоянии передать вам свои ощущения, ребята. Стоишь, смотришь, а тебя натурально колбасит.
       А вот и мой дом:



       То есть дом номер три. Названий улиц у нас не было. Просто "П-К-54, дом такой-то, квартира такая-то, такому-то". К моему дому сбоку приделан легендарный бечевинский продовольственный магазин. Перед ним мы увидели вот эту жуткую и печальную инсталляцию с куклой, выполненную безвестным любителем чёрного юмора.
       Ну, зашли ко мне домой... Точнее, в комнату (я жил с подселением, вторую комнату квартиры занимал покойный Вовка Зубков с женой Ольгой и двумя детьми). Постояли, посмотрели... я постарался как можно скорее выйти на улицу, к многочисленным кучкам медвежьего говна (кстати, самих медведей мы так и не встретили - наверно, все на рыбалке, самое время же).
       В руинах магазина нашли перевёрнутый стол, который вполне сгодился для того, чтобы развернуть маленький дастархан. Нарезали курочку, огурчики... И немедленно выпили. Кто виски, кто вино и пиво - а мы с Митей три раза подряд чистого шыла. Мы же с ним оба шипунские, одной крови, как говорится... На на одних и тех же принципах жизнь воспитывала. Из прочих присутствующих лишь Митя понимал моё состояние на все сто (кстати, ему там на Шипуне служить посложнее было). Из глаз пёрли слёзы, их было трудно глотать, но, кажется, мне удалось сдержаться.
       Трап, ведущий от магазина наверх, я еле нашёл - настолько там всё заросло ольшаником, полынью, пучкой и прочей камчатской травой. Поднялся выше, к монументу героям-подводникам (его прежний вид легко найти в тырнетах):



       Когда-то этот сварной железный шар был раскрашен под глобус, а сверху его венчала подводная лодка проекта 641. Лодку, конечно, кто-то упёр на сувенир, небось, в самую первую очередь.
       Вот и наша часть (ну, казарма и штаб), третий этаж. И окно моего кабинета, когда я в ожидании допуска на Зону временно исполнял обязанности ПНШ по режиму и охране... а на фоне всё она же, сопка Снежная, которая мне по-прежнему часто снится:



       Всё проходит. Это нужно уметь понять. Нужно вдумчиво перечитать Экклезиаста. Всё проходит.
       Но в то же время всё остаётся. Даже если оно заросло быльём. Никуда не девается, остаётся и... то греет, то болит. Ты можешь любить или ненавидеть - но оно есть, хоть и прошло чёрт те когда...



       И вдруг слышу - набат. Негромко, но гулко. Где-то раз в пять-семь секунд. Или даже десять. Печальные удары в низкий колокол. Я аж присел, и волосы на голове шевельнулись... Оглядываюсь, ищу глазами, ничего не могу понять, ведь так не быват, откуда здесь колоколу взяться... кто в него тут звонить может... а оно: бумммм... буммм... Минуты три соображал, потом допёр: с крыши штаба и казармы бербазы свисает на проволоке какая-то толстая железная труба буквой "Г", её ветерок слегка покачивает, медленно так, и она там размеренно бьётся обо что-то - буммммм... буммммм... буммм... и всё это на фоне абсолютно мёртвой тишины вокруг. Жуткий набат. Словно бессильный плач. Реквием погибшему гарнизону... Тут как раз остальные экскурсанты подошли. Постояли, послушали, помолчали, вздохнули, пошли дальше. Снова заныло в душе. Снова нахлынуло.
       В общем, вернулись обратно к развилке, где заросшее и потому позорно пропущенное мной в самом начале мероприятия ответвление бетонки ведёт на нашу Зону - мой первый ядрёный арсенал ВМФ СССР. Зоной мы в обиходе именовали техническую территорию.
       Прошли линию КПП, которую имела право пересекать лишь четверть из списочного состава части. Ворота давно стырили на металлолом, так что теперь заходи любой.
       Вот сооружение номер три, а попросту - "тройка". Наземное, двухэтажное:



       В нём был погрузочный зал (в котором также стоял автомобиль САК - специальной аварийной команды), учебный класс, рабочее место для техобслуживание "изделий", учебный класс и шыльная. Везде разруха, конечно. Всё разграблено.
       Вид от "тройки" назад, на здание КПП и караулки:



       Видите, там Стас стоит? У него серенький ящичек, в ящичке дрон. DJI Phantom, конечно. Он отснял всю Бечевинку с высоты птичьего полёта. Надо съездить к нему и забрать флэшку с файлами. Красиво у него там получилось. Уж лучше сверху смотреть, чем вблизи.
       За караулкой виден кусочек "четвёрки", на которой располагалась двухпушечная батарея одноствольных 37-миллиметровок 70К. МЗА, малая зенитная артиллерия. Я ведь ещё и нештатным начальником ПВО объекта был, кроме всего прочего... Пушек, конечно, давно нет.
       За "тройкой" через бетонную площадку, на которой мы играли в футбол по которой мы перекатывали тележки со специзделиями, оно - родное сооружение номер один. По-нашему - "первый сарай", или "склад":



       СФС - специальное фортификационное сооружение обвалованного типа, класс защиты 1-А, с метровыми (а местами и метр двадцать) стенами и потолками. Двухэтажное. Там было всё, что положено - кабинеты, сборочный зал, хранилище, учебные классы, основной командный пункт, секретка, куча вспомогательных помещений и т.п.
       Ворота. Большие - для закатки специзделий. Малая дверь - для повседневного прохода личного состава.



       Там всё сделано так, что несанкционированное прникновение внутрь кого попало абсолютно исключено.
       Ну, когда-то так было. Сейчас заходи и любуйся. За большими дверями гермотамбур с большой гермодверью (которая после закрывания ещё и опускалась вниз сантиметров на пятнадцать), а дальше - зал № 2 (сборочный, с двумя рабочими местами). Именно в нём главком ВМФ Горшков Сергей Гергиевич имел удовольствие в 1982-м (или в 1983-м?) пожать мою лейтенантскую руку.
       Внутри, конечно, ужас что творится. Раньше-то ни пылинки, ни соринки, всё было чуть ли не стерильно. Сейчас с потолков и стен свисают лохмы облупившейся краски, сырость, плесень. Я не стал ничего снимать на фото. Только заглянул во все помещения, в том числе и те, в которые мне было заходить запрещено: в секретку и в зал № 1 (собственно хранилище ЯБП). За него отвечала вторая группа, а я был в первой. Всего групп было три, по четыре офицера и четыре мичмана в каждой. Матросов не было, только пара электриков да пара связистов плюс старший писарь несекретного делопроизводства.
       Всё увиденное подавляло и разбередило. Даже не пошёл сфотографировать "двойки" - сооружения номер 2 и 2А, до которых было всего двадцать метров. В "двойке" хранилось эксплуатационное оборудование (стенды, грузоподъёмные средства, инструменты, ЗИП и прочий спортинвентарь), а "двойка-А" была вторым хранилищем ЯБП, куда меня тоже не пускали, там тоже вторая группа рулила.
       В сюжете, снятом Ольгой Никитиной для ОРТ, фигурировал сделанный моими руками учебный стенд "Изучай вероятного противника". Там на обратной стороне я, старший лейтенант, написал душераздирающее посление потомкам :) Облазил весь "первый сарай", притом дважды, но стенда так и не нашёл. И в "тройке" тоже. Сей грустный факт меня окончательно доконал, и я поспешил покинуть хмурую и безмолвную Зону. Сопка Снежная, конечно же, видела, кто, когда и как уволок из "сарая" этот стенд, но она проигнорировала мой вопрос:



       Мы снова на "отливе", ждём, когда тузик вернётся вторым рейсом за нами:



       Сильно болела многострадальная правая коленка, захотелось побыстрее обратно на борт. Свидание с Бечевинкой принесло боль и грусть. Хотя и немного душевного тепла, конечно. Перед глазами мельтешили воспоминания, но моложе и энергичнее я от этого не стал. Вид мёртвой Бечевинки натурально придавил и расстроил. Всё это время в горле торчал ком.
       Запустили мотор тузика и под пристальными взглядами пары удивлённых нерп вернулись на "Ашуру".
       Ночь прокуковали на якоре, уйдя чуть мористее (потому что на этом месте якорь полз по песку и водорослям, и корабль сильно дрейфовало), при этом дважды меняли место якорной стоянки в надежде, что рыба всё же соизволит клюнуть на закинутые удочки горе-рыболовов. Ветер был слабым, но на перекрёстной зыби "Ашуру" сильно вертело и болтало. Впрочем, никто не укачался. Общались, пели песенки, слегка бухали и не прекращали бесплодных попыток поймать хотя бы мелкую камбалёшку. Ну, и фотографировали, конечно:


Мыс Ловушек, левый входной мыс в бухту.


Остров Крашенинникова.


Мыс Ловушек и остров Крашенинникова в одном флаконе.

       Приплыл любопытный калан ("А чего это вы тут делаете?"), но арбузными корками почему-то не заинтересовался.



       Каланы, между прочим, в мои времена в Бечевинке не водились. Во всяком случае, я не видел и не слышал ни разу.
       Кстати, вот объяснение, отчего мыс Ловушек получил своё название (ну да, рифы, конечно, а что ж там ещё):



       Утром снялись и снова пошли на Шипунский (тамошние ребята сказали на 16-м канале, что есть надежда на рабочий берег). И снова косатки по пути, конечно.
       Вошли в Ближнюю, где прямо по центру обрывистого и крутого берега бухты торчит вот такая красивая одинокая скала:



       Скала называется Рукавичка. Почему? Все вопросы к Дмитрию Аркадьевичу Кравченко =) Слабенький телевичок (55-200) позволил дотянуться до неё взором, хотя до берега примерно полмили:



       От мыса Бараньего (это левый мыс бухты Ближней*) в океан тянется гряда рифов; ещё одна - коварная - почти прямо от Рукавички:



       Вот в этих вот домиках и живут люди на этом продуваемом всеми злыми ветрами краешке Земли:



       Там имеют вес иные человеческие ценности и несколько иные принципы взаимоотношений, во многом недоступные даже тем, кто живёт, казалось бы рядом - да в том же Петропавловске, например, до которого всего-то каких-то несчастных полсотни миль по прямой. И кому повезло больше, пусть каждый решает сам для себя.
       С высадкой на Шипунский опять ничего не получилось. Сильная зыбь и встречный к ней порывистый ветер с берега. Попытки ребят вытолкать свою шлюпку в прибой успеха не имели; в общем, они не стали понапрасну рисковать жизнью и здоровьем командирской супруги. И остались без курева, увы... Братская помощь туземцам не состоялась.
       А мы идём обратно. Чешем на 12 узлах по Авачинскому заливу мимо тут и там выныривающих китов-горбачей (их, кстати, сложнее поймать в кадр, чем косаток) в Петропавловск, и теперь у нас по курсу Вилючинский вулкан:



       В Авачинском заливе погодка наладилась, море успокоилось, а на Шипунском всё ещё продолжало долбить. Такое вот суровое там место.
       Немножко порыбачили у острова Топорков:



       Топорков - это не фамилия. Это птичка такая морская - топорок, тупик, морской попугай. Гугель вам в помощь ))
       И - домой.


Мыс Маячный.


Мыс Безымянный.


Мыс Станицкого.


Мыс Маячный с веста. У кого какие соображения по поводу вот этого вертикального орнамента на скале? ;)


Бухта Вилкова (за мысом).


Ну и, конечно же, знаменитые скалы Три Брата (мало ли, вдруг кто не знает)  8)))))))

=====
     * Вообще-то бухта названия не имеет. Если в соседнюю бухту Баранью впадает ручей Бараний, то там всё понятно; в данном же случае один из ручьёв называется Ближний, поэтому и бухту условно называем Ближней. На карте ни Ближняя, ни Баранья почему-то не подписаны, только ручьи.

[ещё 33 фотки от Станислава Мауна с моими пояснениями]
Tags: Бечевинская рапсодия, вах-вах, грустное, друзья, корабли, память, путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments