Нам с ним было по 14 лет, а Маринке, в которую Дюча втюрился – 15. Я ему сразу сказал: «ловить тебе там нечего», и ошибся. Маринка буквально сразу ответила моему дружку взаимностью. За пару дней их школьный роман так развился, что они решили – им пора встретиться где-то в интимной обстановке. Мне об этом они рассказали, когда уже всё сами продумали. Они решили провести это мероприятие у Маринки дома, а обставить это дело так, как будто мы с Дючей пришли к Маринке в гости заниматься алгеброй. А я, конечно, «ЕСЛИ ЧТО-ТО ПОЙДЁТ НЕ ТАК», должен был своим присутствием придать данному мероприятию легитимность! Я решил из всего этого извлечь максимальную выгоду: «А для меня подружка у Маринки есть?». Оказалось, что они это предвидели и для меня пригласят подружку Светку. Я скис сразу. У девчонок, так бывает очень часто, одна высокая фигуристая блондинка – как Маринка, а вторая – мышь серая. Вот Светка была самая эта мышь. Только хотел раскрыть рот и сказать, что я думаю, как меня сразу спросили – я друг или как? Ну, конечно, друг... и я согласился. И вот день «Ч»; пришли мы к Маринке домой. Всю дорогу у меня крутилась одна мысль – что мне делать с этой Светкой, просто голову сломал. А когда нам открыла дверь Маринка, всё случилось чудесным образом: Света не пришла. Я шумно выпустил воздух. А эти влюблённые, раааааззз – и пропали: пока я, довольный, переваривал новость, они свалили к Маринке в комнату и там закрылись. Стою посреди большой прихожей и думаю – а теперь что? Решил пройтись по квартире; за мной увязался Маринкин пёсик, пуделёк. А квартира, надо сказать, крутая: папаша много ездил по заграницам, привозил разные сувениры – везде стояли ракушки, на стенах висели какие-то маски дикарей, в одном углу возле огромной вазы даже стояло настоящее копьё. Я хожу по квартире, пуделёк на расстоянии за мной цокает когтями – следит, чтобы я что-нибудь не стибрил. Так я добрался до кухни. Оба-на! – на столе в кухне стоит открытая банка сгущёнки и рядом на блюдечке ложка; сгущёнка – моя слабость. Банка в одну руку, ложечка – в другую, оттопырил мизинчик и приготовился получать удовольствие... И тут на тебе: а куда делся пёсик? Я уже приготовился раскрыть рот и позвать его, как услышал в прихожей приглушённый мужской бас. Папаша Маринкин пришёл домой и ласкает псину; меня охватила паника. Я представил себе, как он заходит в коридор, а тут такой мальчиш-плохиш, и паника меня охватила ещё больше. Заметался я в коридоре, потом влетел в туалет и спрятал банку за унитазом; выскочил снова в коридор и стал скрестись в комнату, а у самого волосы дыбом стоят, и смотрю в начало коридора, жду, когда папа Маринки там появится. Дверь открыли, и я сразу влетел в комнату... нам, конечно, надо было просто сесть за учебник, и всё. Но я от страха так сильно захлопнул дверь, что буквально тут же в неё стал стучаться папаша. Паника возросла многократно, я рванул нарезать круги по комнате; Дюча, поддавшись моему настроению, за мной. Нарезая круги, я время от времени пытался залезть то под стол, то под кровать. А надо сказать, что хоть квартира и была богато обставлена, у Маринки в комнате всё было по-спартански. Стол, стул, кровать и пару полок на стене. Деваться просто некуда, а ещё четвёртый этаж. А папа уже настойчиво стучит в дверь и требует её открыть – он же, понятное дело, слышит, как в комнате беснуются два молодых кабанчика. Маринка просто стояла в центре комнаты и смотрела на всё это безобразие ошалело. Нарезая сорок первый круг, я, как в анекдоте про индейца Зоркий Сокол, увидел, что в комнате есть ещё одна дверь. Подлетаю, открываю – а это стенной шкаф, на полу коробки... наверно, из-под обуви... на перекладине на вешалках висят Маринкины вещи... я сразу полез в него, Дюча за мной, я отгородился от него вешалкой с какой-то одеждой, и мы закрыли дверь. В шкафу никто не дышал, мы с Дючей превратились в два огромных уха. Маринка открыла папе дверь. Буквально тут же открылась дверь в шкаф. Я только увидел, как в шкаф проникла огромная волосатая лапища, сграбастав Андрюху вот просто за лицо, выдернула его из шкафа. Мне даже показалось, что я услышал чмокающий звук, потом звук смачного пенделя и крик огорчённого самца гориллы. Папаша был очень расстроен. Я закрыл глаза, чтобы в 14 лет не получить инфаркт. Бах! – и дверь шкафа закрылась. Я не могу передать это чувство, когда я понял, что я спасён, меня не нашли, не нашли, не нашли! Но тут сразу появилась ужасная мысль: и сколько мне тут сидеть, до ночи? Ждать, пока папа уснёт? А у меня дома уже родители к тому времени обзвонят все морги... Чёрт, надо сдаваться, получать свой пендель и валить из этого кошмара. А за дверью шкафа папа Маринки, совсем не стесняясь в выражениях, рассказывал 15-летней девчонке, куда приведёт её эта кривая дорожка. Я решился. Открываю дверь, выхожу и говорю: «Добрый день» (я же не на улице рос, меня папа с мамой воспитывали). Лицо Маринкиного отца начинает меняться, его нижняя челюсть отвисает буквально до гульфика. Я медленно дохожу до двери, поворачиваюсь и говорю: «До свиданья», выхожу в коридор – и вот тут... какой там Усейн Болт, в этот момент меня бы ракета «Союз-ТМ» не догнала бы. На следующий день в школе Маринка рассказала, что родители ещё до трёх часов ночи ржали в своей комнате, а когда её папа нашёл утром за унитазом банку сгущёнки, он просто лёг на пол и отказался идти на работу. ❀