Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

"В девятнадцать лет я поседела..."

       «Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи… Уходи… У тебя ещё две младших сестры растут. Кто их замуж возьмёт? Все знают, что ты четыре года была на фронте, с мужчинами…».

http://www.russkayaispania.com/media/%D0%96%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5-%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%BE-%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D1%8B2.jpg

       Воспоминания женщин-ветеранов из книги Светланы Алексиевич:
       «Один раз ночью разведку боем на участке нашего полка вела целая рота. К рассвету она отошла, а с нейтральной полосы послышался стон. Остался раненый. «Не ходи, убьют, — не пускали меня бойцы, — видишь, уже светает». Не послушалась, поползла. Нашла раненого, тащила его восемь часов, привязав ремнём за руку. Приволокла живого. Командир узнал – объявил сгоряча пять суток ареста за самовольную отлучку. А заместитель командира полка отреагировал по-другому: «Заслуживает награды». В девятнадцать лет у меня была медаль «За отвагу». В девятнадцать лет поседела. В девятнадцать лет в последнем бою были прострелены оба лёгких, вторая пуля прошла между двух позвонков. Парализовало ноги… И меня посчитали убитой… В девятнадцать лет… У меня внучка сейчас такая. Смотрю на неё — и не верю. Дитё!»

http://i1.i.ua/prikol/pic/3/4/603343.jpg

       «У меня было ночное дежурство… Зашла в палату тяжелораненых. Лежит капитан… Врачи предупредили меня перед дежурством, что ночью он умрёт… Не дотянет до утра… Спрашиваю его: «Ну, как? Чем тебе помочь?» Никогда не забуду… Он вдруг улыбнулся, такая светлая улыбка на измученном лице: «Расстегни халат… Покажи мне свою грудь… Я давно не видел жену…» Мне стало стыдно, я что-то там ему отвечала. Ушла и вернулась через час. Он лежит мёртвый. И та же улыбка у него на лице…»

http://picaboom.ru/wp-content/gallery/129-zjenshinyi-i-deti-sww/saninstruktor-iyul-1942-g.jpg

       «И когда он появился третий раз, это же одно мгновенье — то появится, то скроется, — я решила стрелять. Решилась, и вдруг такая мысль мелькнула: это же человек, он хоть и враг, но человек, и у меня как-то начали дрожать руки, по всему телу пошла дрожь, озноб. Какой-то страх… Ко мне иногда во сне и сейчас возвращается это ощущение… После фанерных мишеней стрелять в живого человека было трудно. Я же его вижу в оптический прицел, хорошо вижу. Как будто он близко… И внутри у меня что-то противится… Что-то не даёт, не могу решиться. Но я взяла себя в руки, нажала спусковой крючок… Не сразу у нас получилось. Не женское это дело — ненавидеть и убивать. Не наше… Надо было себя убеждать. Уговаривать…»

http://ru.fishki.net/picsw/062013/24/post/veterani/veterani-0030.jpg

       «И девчонки рвались на фронт добровольно, а трус сам воевать не пойдёт. Это были смелые, необыкновенные девчонки. Есть статистика: потери среди медиков переднего края занимали второе место после потерь в стрелковых батальонах. В пехоте. Что такое, например, вытащить раненого с поля боя? Мы поднялись в атаку, а нас давай косить из пулемёта. И батальона не стало. Все лежали. Они не были все убиты, много раненых. Немцы бьют, огня не прекращают. Совсем неожиданно для всех из траншеи выскакивает сначала одна девчонка, потом — вторая, третья… Они стали перевязывать и оттаскивать раненых, даже немцы на какое-то время онемели от изумления. К часам десяти вечера все девчонки были тяжело ранены, а каждая спасла максимум два-три человека. Награждали их скупо, в начале войны наградами не разбрасывались. Вытащить раненого надо было вместе с его личным оружием. Первый вопрос в медсанбате: где оружие? В начале войны его не хватало. Винтовку, автомат, пулемёт — это тоже надо было тащить. В сорок первом был издан приказ номер двести восемьдесят один о представлении к награждению за спасение жизни солдат: за пятнадцать тяжелораненых, вынесенных с поля боя вместе с личным оружием — медаль «За боевые заслуги», за спасение двадцати пяти человек — орден Красной Звезды, за спасение сорока — орден Красного Знамени, за спасение восьмидесяти — орден Ленина. А я вам описал, что значило спасти в бою хотя бы одного… Из-под пуль…»

http://s.fishki.net/upload/post/201501/18/1392586/9fcc6fa9d4b4c2c82722672bae180308.jpg

       «Что в наших душах творилось... таких людей, какими мы были тогда, наверное, больше никогда не будет. Никогда! Таких наивных и таких искренних. С такой верой! Когда знамя получил наш командир полка и дал команду: «Полк, под знамя! На колени!», все мы почувствовали себя счастливыми. Стоим и плачем, у каждой слёзы на глазах. Вы сейчас не поверите, у меня от этого потрясения весь мой организм напрягся, моя болезнь (а я заболела «куриной слепотой», это у меня от недоедания, от нервного переутомления случилось) – так вот, моя куриная слепота прошла. Понимаете, я на другой день была здорова, я выздоровела, вот через такое потрясение всей души…»

http://fototelegraf.ru/wp-content/uploads/2013/06/zhenschiny-voyna-27.jpg

       «Меня ураганной волной отбросило к кирпичной стене. Потеряла сознание… Когда пришла в себя, был уже вечер. Подняла голову, попробовала сжать пальцы — вроде двигаются, еле-еле продрала левый глаз и пошла в отделение, вся в крови. В коридоре встречаю нашу старшую сестру, она не узнала меня, спросила: «Кто вы? Откуда?» Подошла ближе, ахнула и говорит: «Где тебя так долго носило, Ксеня? Раненые голодные, а тебя нет». Быстро перевязали голову, левую руку выше локтя, и я пошла получать ужин. В глазах темнело, пот лился градом. Стала раздавать ужин, упала. Привели в сознание, и только слышится: «Скорей! Быстрей!» И опять — «Скорей! Быстрей!» Через несколько дней у меня ещё брали для тяжелораненых кровь».

http://lamcdn.net/lookatme.ru/post_image-image/bUCZUdQT_nrso1AtcvONcg-article.jpg

       «Мы же молоденькие совсем на фронт пошли. Девочки. Я за войну даже подросла. Мама дома померила… Я подросла на десять сантиметров…»

http://topwar.ru/uploads/posts/2011-03/1299501129_snajpery-faina-yakimova-roza-shanina-lidiya-volodina.jpg

       «Организовали курсы медсестёр, и отец отвёл нас с сестрой туда. Мне пятнадцать лет, а сестре — четырнадцать. Он говорил: «Это всё, что я могу отдать для победы. Моих девочек…» Другой мысли тогда не было. Через год я попала на фронт…»

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/1//62/397/62397931_1mailj81_1ae8swss032880wsgkk04s0g4_ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4_th.jpg

       «У нашей матери не было сыновей… А когда Сталинград был осаждён, добровольно пошли на фронт. Все вместе. Вся семья: мама и пять дочерей, а отец к этому времени уже воевал…»

http://earth-chronicles.ru/Publications_2/45/10/0a12e7e47f02af6a922ea77bf3ab2805.jpg

       «Меня мобилизовали, я была врач. Я уехала с чувством долга. А мой папа был счастлив, что дочь на фронте. Защищает Родину. Папа шёл в военкомат рано утром. Он шёл получать мой аттестат, и шёл рано утром специально, чтобы все в деревне видели, что дочь у него на фронте…»

http://cs06.vkontakte.ru/u04766/467260/x_45fca04cd8.jpg

       «Помню, отпустили меня в увольнение. Прежде чем пойти к тёте, я зашла в магазин. До войны страшно любила конфеты. Говорю:
       — Дайте мне конфет.
       Продавщица смотрит на меня, как на сумасшедшую. Я не понимала: что такое карточки, что такое блокада? Все люди в очереди повернулись ко мне, а у меня винтовка больше, чем я. Когда нам их выдали, я посмотрела и думаю: «Когда я дорасту до этой винтовки?» И все вдруг стали просить, вся очередь:
       — Дайте ей конфет. Вырежьте у нас талоны.
       И мне дали».

http://www.theoldphotoalbum.com/images/2010/01/women-of-war/women-of-war-04.jpg

       «И у меня впервые в жизни случилось… Наше… Женское… Увидела я у себя кровь, как заору:
       — Меня ранило…
       В разведке с нами был фельдшер, уже пожилой мужчина. Он ко мне:
       — Куда ранило?
       — Не знаю куда… Но кровь…
       Мне он – как отец, всё рассказал…
       Я ходила в разведку после войны лет пятнадцать. Каждую ночь. И сны такие: то у меня автомат отказал, то нас окружили. Просыпаешься — зубы скрипят. Вспоминаешь — где ты? Там или здесь?»

http://s.fishki.net/upload/post/201504/06/1493158/16_3.jpg

       «Уезжала я на фронт материалисткой. Атеисткой. Хорошей советской школьницей уехала, которую хорошо учили. А там… Там я стала молиться… Я всегда молилась перед боем, читала свои молитвы. Слова простые… Мои слова… Смысл один: чтобы я вернулась к маме и папе. Настоящих молитв я не знала, и не читала Библию. Никто не видел, как я молилась. Я — тайно. Украдкой молилась. Осторожно. Потому что… Мы были тогда другие, тогда жили другие люди. Вы понимаете?»

http://ej.by/files/Image/728818_original(1).jpg

       «Формы на нас нельзя было напастись: всегда в крови. Мой первый раненый — старший лейтенант Белов, мой последний раненый — Сергей Петрович Трофимов, сержант миномётного взвода. В семидесятом году он приезжал ко мне в гости, и дочерям я показала его раненую голову, на которой и сейчас большой шрам. Всего из-под огня я вынесла четыреста восемьдесят одного раненого. Кто-то из журналистов подсчитал: целый стрелковый батальон… Таскали на себе мужчин в два-три раза тяжелее нас. А раненые – они ещё тяжелее. Его самого тащишь, и его оружие, а на нём ещё шинель, сапоги. Взвалишь на себя восемьдесят килограммов и тащишь. Сбросишь… Идёшь за следующим, и опять семьдесят-восемьдесят килограммов… И так раз пять-шесть за одну атаку. А в тебе самой сорок восемь килограммов — балетный вес. Сейчас уже не верится…»

http://cs3.livemaster.ru/zhurnalfoto/e/9/7/130516111309.jpg

       «Я потом стала командиром отделения. Всё отделение из молодых мальчишек. Мы целый день на катере. Катер небольшой, там нет никаких гальюнов. Ребятам по необходимости можно через борт, и всё. А как мне? Пару раз я до того дотерпелась, что прыгнула прямо за борт и плаваю. Они кричат: «Старшина за бортом!» Вытащат. Вот такая элементарная мелочь… Но какая это мелочь? Я потом лечилась…

http://s9.uploads.ru/oGOe3.jpg

       «Вернулась с войны седая. Двадцать один год, а я вся беленькая. У меня тяжёлое ранение было, контузия, я плохо слышала на одно ухо. Мама меня встретила словами: «Я верила, что ты придёшь. Я за тебя молилась день и ночь». Брат на фронте погиб. Она плакала: «Одинаково теперь — рожай девочек или мальчиков».

http://relikvija.ru/_bl/0/19112456.jpg

       «А я другое скажу… Самое страшное для меня на войне — носить мужские трусы. Вот это было страшно. И это мне как-то… Я не выражусь… Ну, во-первых, очень некрасиво… Ты на войне, собираешься умереть за Родину, а на тебе мужские трусы. В общем, ты выглядишь смешно. Нелепо. Мужские трусы тогда носили длинные. Широкие. Шили из сатина. Десять девочек в нашей землянке, и все они в мужских трусах. О, Боже мой! Зимой и летом. Четыре года… Перешли советскую границу… Добивали, как говорил на политзанятиях наш комиссар, зверя в его собственной берлоге. Возле первой польской деревни нас переодели, выдали новое обмундирование и… И! И! И! Привезли в первый раз женские трусы и бюстгальтеры. За всю войну в первый раз. Ха-а-а… Ну, понятно… Мы увидели нормальное женское бельё… Почему не смеёшься? Плачешь… Ну почему?»

http://s.fishki.net/upload/post/201504/06/1493158/12_9.jpg

       «В восемнадцать лет на Курской дуге меня наградили медалью «За боевые заслуги» и орденом Красной Звезды, в девятнадцать лет — орденом Отечественной войны второй степени. Когда прибывало новое пополнение, ребята были все молодые, конечно, они удивлялись. Им тоже по восемнадцать-девятнадцать лет, и они с насмешкой спрашивали: «А за что ты получила свои медали?» или «А была ли ты в бою?» Пристают с шуточками: «А пули пробивают броню танка?» Одного такого я потом перевязывала на поле боя, под обстрелом, я и фамилию его запомнила — Щеголеватых. У него была перебита нога. Я ему шину накладываю, а он у меня прощения просит: «Сестричка, прости, что я тебя тогда обидел…»

http://funik.ru/uploads/images/03_2015/12/189_8894ac037bed86865b3419bcb5881764.jpg

       (Этот текст в интернете есть много где; он далеко не нов, но это нужно читать-перечитывать - снова и снова... чтобы ПОНЯТЬ И ПОМНИТЬ).
Tags: война, память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments