О "Тарпоне"...
Эта заметка будет грустной. Потому что корабли - они как люди: рождаются, живут и умирают. Хорошо, когда сразу на дно. Или когда сразу разломали. А бывает ещё такое вот состояние - ни жив, ни мёртв. Завис, застрял во времени. Брошенный старый корабль. Потихоньку умирающий. Считай, уже давно в коме, но ещё что-то теплится в нём, в этих унылых дровах и железяках, вспоминающих свои былые годы...
Это "Тарпон". Типа "Алькор", Ленинградская экспериментальная судоверфь. Стоит на мысу Сигнальном, где СПТР.
Транцевая доска... Название медными буквами, которое я когда-то делал, конечно, давно содрано.
Под яхтой валяется ручка от шкотовой лебёдки, самодельная - её когда-то делал капитан Тарасов Владимир Митрофанович. Царствие ему небесное...
Вид из кубрика в корму. В днище пролом; двигатель, конечно, давно кем-то украден. Да и вообще внутри ободрано всё, что можно...
Вид в нос; в форпиковом отсеке снег, ибо форпиковый люк тоже выломан. Ни пайол, ни рундуков... ничего. Только печальные рёбра шпангоутов и стрингера.
Моя коечка на втором ярусе, правый борт:
После постройки яхта примерно с год ходила по Волге, где-то у Нижнего Новгорода. Потом по линии профсоюзов её купили для Камчатского крейсерского яхт-клуба, и "Тарпон" поехал поездом на Дальний Восток. В 1987 году капитан Ветров Олег Леонидович вместе с Тарасовым вдвоём приняли его и перегнали из Владивостока на Камчатку. Это был первый океанский поход "Тарпона".
Каждое лето "Тарпон" поднимал свои паруса над Авачинской губой - то регата, то прокатушки или рыбалка, то небольшие забеги по бухтам Авачинского залива и дальше на удалении до сотни-другой миль. Эти мили даже не считал никто, хотя океан есть океан, да и в самой губе не всегда сладко плавать.
В 1991-м (кажись), участвуя в программе "Русская Америка", яхта в компании со "Сталкером" (это ЛЭС-35) ходила в Датч-Харбор (о. Уналашка, Алеутская гряда) и дальше в Сиэттл, потом обратно. Капитанил на ней О. Л. Ветров, покуда не уехал в Севастополь (его там можно найти на яхте "Фиолент"). В том походе "Тарпон" попал в жуткий шторм, было три оверкиля, причём все через нос. Родная деревянная мачта сломалась и была потом заменена на алюминиевую, а кроме того, яхту перевооружили, сделав "топовиком" (напомню, стандартное вооружение "алькоров" - 3/4). В 1994-м Тарасов с младшим сыном ходил на "Тарпоне" с Камчатки в Японию, в Осаку и ещё куда-то там.
Вот таким я увидел "Тарпона" в первый раз, в ковше Мехзавода, 1997 год:
Мы тогда двумя яхтами (я на нашей многострадальной "Руси" шёл) забрасывали наших туристов в бухту Семячик. Они в то лето совершили пеший поход с траверсом пяти действующих вулканов. Обратно шёл уже на "Тарпоне", потому что капитан Тарасов сильно простыл и натурально слёг.
А это мы с Витькой Гомзой, ранее широко известным в узких кругах как просто Гвоздик, перед отходом на Командоры, тоже 1997. Витькина мама в поход напекла немножко пирожков с повидлом и капустой:
Идём на выход из Авачинской губы в океан:
А вот Берингово море, курс на Командоры. За румпелем старпом, он же наш традиционно вредный штурман Валерий Петрович Сердюк:
Погожий денёк на переходе. С нами ходил камчатский художник Артур Ковалёв; за ним на фото сижу я с гитарой, дальше матрос Лёша Токарев, кок Катя Лисогор, а справа - капитан Тарасов:
На обратном пути справляли мой день рождения. Как они умудрились втихаря от второго помощника на яхте торт испечь - я до сих пор не понимаю:
Петрович, ну у тебя и морда лица тут:
После похода; готовимся расползаться по домам. Ёлка, а слабо тебе найти тут своего молодого супруга, а? ;))) Он тогда в гости к нам зарулил на Борогодское. С пузырём, ага %))) Самый ближний справа - дядя Коля, отец Гвоздика:
Лето 1998-го. Капитальный ремонт корабля. Дюйм за дюймом, всё до мелочей... Всё лето прожил на яхте, стоящей в Рыбпорту на киль-блоках. На фото - мы с капитаном и зам. начальника погранзаставы острова Беринга (то ли Володя, то ли Серёжа, не помню уже):
1999, регата на приз мэра Вилючинска. Кот, помнишь, как оно всё было? ;))) ПКФ "Камчатрегион"... дядя Паша на своём боте... как капитан "Арктура" на старте за борт упал, а потом "Арктур" с "Узоном" в кабельтове от берега мачтами сцепились...
...и победный финиш "Тарпона":
В то лето я оттянулся едва ли не по полной. Всё лето пробегал на "Тарпоне" по Авачинской губе - туда-сюда, по всяким бухточкам и закоулкам, когда с друзьями, когда один. Капитан был занят у себя на работе, и у меня был фактически карт-бланш. Пару раз уходил в одиночку в океан на 2-3 дня; словами это не передаваемо. Да и просто поваляться с весёлыми девчонками на парусах...
И вместе с Тарасовым ходили - выскочишь в океан, и дальше по южным бухтам... или на Шипунский (сейсмологов-вулканологов возили)... да просто пошарахаться по Авачинскому заливу и потом к Трём Братьям рыбки половить. Школа Тарасова - хорошая школа. Много всякого было, и прикольного, и не очень.
На следующий год мы узнали, что капитан серьёзно болен. Рак. Химия, радиотерапия... Некоторым петропавловским яхтсменам, похоже, сильно не нравилось, что в старпомы "Тарпона" вылез представитель другого города, слегка потеснив "тех, кто больше заслуживает". Я хмыкнул, плюнул и ушёл; два года гарцевал по Авачинской губе на тримаранах "Windrider", а теперь понимаю, что зря ушёл - дальнейшие события показали, что не стоило оставлять Тарасова в окружении людей, которые славятся своей склонностью "делить" яхты, а потом бросать их за ненадобностью... А именно так и получилось. И клуб, кстати, тоже сдох благополучно, когда не стало Тарасова. Нету больше Камчатского крейсерского яхт-клуба, всё, тю-тю.
В 2002-м мы с Гвоздиком ушли участвовать во второй кругосветке "Апостола Андрея" - с Камчатки в Санкт-Петербург через канадскую Арктику. Вернулись; а у Митрофаныча метастазы уже в голову пошли, стало совсем всё плохо; в общем, короче, следующим летом они поднимали "Тарпона" (не то в воду, не то из воды) краном и тупо уронили его. То ли вылет стрелы не рассчитали, то ли ещё что... Не знаю я, кто там фактически виноват, и обвинениями швыряться не буду (хотя могу). Но факт: яхту уронили, подломили фальшкиль и часть днищевого набора - а это всё, труба. Это как перелом позвоночника в старости. Это лечится только полной заменой всего-всего, а кому из нас тут такое по силам... Митрофаныча похоронили, и с его могилы, как сказал Стивенсон, "не видно моря". Яхта осталась умирать одна.
Если меня спросят, какой корабль был в твоей жизни самым лучшим и любимым, я скажу: "Тарпон". Из всех железных, деревянных и пластиковых, от боевых до яхточек: "ТАРПОН". И ещё: мы с Тарасовым никогда не называли его лодкой. Мы говорили: "корвет", "корабль", "яхта".
Эти печальные зимне-весенние фотки мне Гвоздик на днях прислал через воцап.
Захотелось пойти и напиться в хлам. Вот в хламину просто напиться захотелось. И я не могу заставить себя сходить туда, в Петропавловск, на мыс Сигнальный, в СПТР... Я-то думал, что его уже больше нет...
