Связь и шведы
Максим Токарев ©
СВЯЗЬ И ШВЕДЫ *
* из ненапечатанного сборника "У зелёной черты на мокрой воде"
Служил-был на пограничном корабле командир БЧ-4, связист. Шла его лейтенантская весна, и корабли, встряхнувшись от зимней спячки, опять начинали ходить на службу.
А лейтенант этот считал себя несправедливо обманутым человеком. И вот почему. Флагманский связист бригады прошлым летом, вяло отмахнувшись от бодрого лейтенантского представления, сразу спросил:
– Ты, надеюсь, не отличник?
А лейтенант был как раз отличником, и его отличная сущность этим гордилась, как английский лорд своими лошадками, и поэтому лейтенант тупо молчал. Флагман поднял бровь и сказал:
– Правда? Ой, как тебе не повезло... Здесь есть одна КВ-радиосеть. И одна УКВ. Вот из них двоих ты и будешь лепить свою профессиональную состоятельность. Начинай!
И началось. Две несчастные пехотные сети были разделены на дальнюю оперативную и оперативно-тактическую, из них были вытащены функциональные каналы и расчёт антенн под земную волну, всё это было солидно приправлено отработкой взаимодействия с флотом и дикими усилиями по обучению личного состава.
Результат преподнёсся флагману.
М-да.
– Слышь, лейтенант... Это... Тебя узловские ещё не посылают? Пошлют... Ты пойми: люди не будут ползать там, где можно ходить. Учти, начальники всех степеней к связи относятся, как к эрекции. Как только её нет, начинается паника. А пока есть – ну и хорошо. Есть хоть какая-то связь с кораблями? Вот и ладушки. А ты – «каналы, радиотрассы»... остынь, а? Подумай о себе.
Но лейтенант не хотел остывать и надрывался по-прежнему. Он всех достал настолько, что от него бегали. Бывают такие неугомонные и опасные люди, дурни с инициативой.
И вот однажды его прикомандировали на пароходик, который с хозяйственными целями уходил в другую бригаду, повинуясь, видимо, закону сохранения материальных средств, которые изначально неправильно поделили при бегстве из Прибалтики. И пароходик отвозил соседям неправомерно хапнутое.
Флагман сказал:
– Ты это, слушай... есть там пара частот, на которых и тебя, и нас будет отлично слышно... Да нет их в радиоданных, нет. Вот на них ты и работай... проверено, – и чирканул цифирь на сигаретной пачке.
Частоты, само собой, были запрещённые. Для русских водоплавающих частоты обычно разрешают такие, что проще докричаться в голос. Так что лейтенант решил блеснуть эрудицией и использовать на переходе связь через ВМФ, Минрыбхоз и Минморфлот. Рисануться решил. Зашёл в секретку и выгреб всё, что касалось документов по организации связи министерств и ведомств. Начальник секретки хотел сказать, что там половина давным-давно отменена, а вторая сто лет не корректировалась, но лейтенант не слушал.
Сигаретную пачку со спасительными частотами он, конечно, выбросил в мусорную корзину в каюте.
И вот далеко за пределами тервод, когда на бригадных частотах уже переливались качественная немецкая дикция и песни Надежды Бабкиной, лейтенант решил, что настал его звёздный час.
Поставив матроса рулить передатчиком, он сел за ДКМ.
И полилась песня. Сначала лейтенант звал ближние флотские узлы. Боец на «Окуне» крутил баранки, как дрессированный хомяк. Узлы не отвечали, так как вместо них на этих частотах уже полгода трудились геологи Зимбабве.
Потом лейтенант звал отдалённые узлы. Узлы его слышали, но по позывным лейтенант опознавался как пункт управления какого-то полка химслужбы центрального подчинения в ближнем Подмосковье. В полк позвонили и выдрали какого нашли дежурного, который сказал «есть» и лёг спать дальше. Узлы и успокоились.
Затем озадаченный, но по-боевому настроенный лейтенант начал плакаться зональникам. Скучающий командир в это время привлёкся отчаянным писком морзянки и забрёл в радиорубку:
– Ну, что, – спросил командир, которому связь была на хрен не нужна до самого поста рейдовой службы порта назначения. – Есть связь-то?
– Устанавливаем! – бодро ответствовал лейтенант. – С Кубой сегодня плохое прохождение...
– С кем, с кем? – слегка опешив, спросил командир.
– С Кубой…
– А-а… – протянул командир, подумав, что «Куба» – это какой-то флотский позывной.
Но холодной и неприступной осталась гордячка Куба, а потом знойная Ангола и сидящий на рисовой диете Вьетнам, и даже почти родной Кыргызстан. Тихо паникующий лейтенант перешёл на рыбачьи частоты, потом на трансфлот, совался в сети ПВО... И только суровое потрескивание радиопомех и какие-то далёкие чужие голоса строго судили профессионализм лейтенанта и сводили его с ума.
В отчаянии лейтенант перешёл в телефонию и стал звать на помощь всех, кто его слышит, мешая русские устные слова с английскими – всеми, которые он знал. Потом вернулся к родной бригадной сети. Без толку. Стрелки на морских часах неумолимо двигались, отсчитывая время безвозвратно потерянного управления. И, глядя на эти часы, лейтенант подумал о необходимости прослушивать частоты 500 и 2182 кГц, и звать, звать хоть кого-то... И только единожды разогнанная стенаниями завеса мирового радиомолчания приподнялась, и на 2182 лейтенант услышал далекий и родной русский женский голос, который сообщил ему, чтобы он не заходил из Балтики в какой-то район юго-востока Тихого океана, так как там работает китобой. И всё.
Прошла ночь, и чистое, умытое весеннее утро увидело сверху ползущий зюйдовым курсом морской буксир Морских Частей Погранвойск, совершенно без какой бы то ни было связи с внешним миром. Как во времена Колумба.
Всклокоченный лейтенант, глотая слёзы, рвал на себе всё, что отрывалось, и вспоминал сигаретную пачку. Пачку искали всю ночь и не нашли.
А потом позвонил штурман. Штурман позвонил и сказал, что на связь на 16-м канале вышел корабль шведской Береговой охраны и предложил всяческую помощь, в том числе и медицинскую для вахтенного радиооператора. Бедный лейтенант поднялся на ГКП.
В ярком блеске штилевого моря справа на траверзе параллельным курсом шёл радующий глаз бело-сине-оранжевый кораблик с бородатыми добродушными викингами на борту, которые были готовы на всё, лишь бы только упомянутый радиооператор больше не выходил в эфир.
– Ну что, как связь-то? – улыбаясь, спросил подошедший сзади командир.
– Не-ту-у связи, товарищ командир, – всхлипнул убиенный горем лейтенант, предчувствую оценку своих знаний и умений.
И тут шведы опять повторили своё предложение. На достаточно понятном русском языке.
– Ну вот, – сказал командир, – а ты говоришь, нет связи...
И вытащил из зажимов трубку «Рейда»:
– This is ’e commanding officer. Can I use yer Inmarsat with ’e help of this VHF?**
* Это типа командир. А дайте звякнуть по космосу, чтоб я с этой трубочки говорил, а? (инглиш)
И шведы радостно согласились. Командир позвонил жене, родителям, родственникам и однокашникам, сказал «Ах, да» и попросил шведов в очередной раз набрать городской номер. Оперативного дежурного своей бригады. Которым и оказался флагманский связист.
– Я от шведов. А? Почему связи-то нет? – переспросил командир и покосился на лейтенанта. – Так ведь антенны мне все оборвало. Штормом. Ха, это у вас не было, а здесь был. Лейтенант всю ночь временные антенны натягивал... эта… и штыревые... втыкал!
А радостный лейтенант, благодарно глядя на командира, потом взял трубочку и выклянчил у флагмана те две несчастные частоты. Мол, потерял бумажку, борясь со стихией...
Так что в порт входили с гордо задранными носами. Связь была.
По возвращении лейтенант получил старшего. И засунул свой красный диплом. Ага, туда-туда.
Нет, не зря всё-таки Петр так шведов гонял...
СВЯЗЬ И ШВЕДЫ *
* из ненапечатанного сборника "У зелёной черты на мокрой воде"
Служил-был на пограничном корабле командир БЧ-4, связист. Шла его лейтенантская весна, и корабли, встряхнувшись от зимней спячки, опять начинали ходить на службу.
А лейтенант этот считал себя несправедливо обманутым человеком. И вот почему. Флагманский связист бригады прошлым летом, вяло отмахнувшись от бодрого лейтенантского представления, сразу спросил:
– Ты, надеюсь, не отличник?
А лейтенант был как раз отличником, и его отличная сущность этим гордилась, как английский лорд своими лошадками, и поэтому лейтенант тупо молчал. Флагман поднял бровь и сказал:
– Правда? Ой, как тебе не повезло... Здесь есть одна КВ-радиосеть. И одна УКВ. Вот из них двоих ты и будешь лепить свою профессиональную состоятельность. Начинай!
И началось. Две несчастные пехотные сети были разделены на дальнюю оперативную и оперативно-тактическую, из них были вытащены функциональные каналы и расчёт антенн под земную волну, всё это было солидно приправлено отработкой взаимодействия с флотом и дикими усилиями по обучению личного состава.
Результат преподнёсся флагману.
М-да.
– Слышь, лейтенант... Это... Тебя узловские ещё не посылают? Пошлют... Ты пойми: люди не будут ползать там, где можно ходить. Учти, начальники всех степеней к связи относятся, как к эрекции. Как только её нет, начинается паника. А пока есть – ну и хорошо. Есть хоть какая-то связь с кораблями? Вот и ладушки. А ты – «каналы, радиотрассы»... остынь, а? Подумай о себе.
Но лейтенант не хотел остывать и надрывался по-прежнему. Он всех достал настолько, что от него бегали. Бывают такие неугомонные и опасные люди, дурни с инициативой.
И вот однажды его прикомандировали на пароходик, который с хозяйственными целями уходил в другую бригаду, повинуясь, видимо, закону сохранения материальных средств, которые изначально неправильно поделили при бегстве из Прибалтики. И пароходик отвозил соседям неправомерно хапнутое.
Флагман сказал:
– Ты это, слушай... есть там пара частот, на которых и тебя, и нас будет отлично слышно... Да нет их в радиоданных, нет. Вот на них ты и работай... проверено, – и чирканул цифирь на сигаретной пачке.
Частоты, само собой, были запрещённые. Для русских водоплавающих частоты обычно разрешают такие, что проще докричаться в голос. Так что лейтенант решил блеснуть эрудицией и использовать на переходе связь через ВМФ, Минрыбхоз и Минморфлот. Рисануться решил. Зашёл в секретку и выгреб всё, что касалось документов по организации связи министерств и ведомств. Начальник секретки хотел сказать, что там половина давным-давно отменена, а вторая сто лет не корректировалась, но лейтенант не слушал.
Сигаретную пачку со спасительными частотами он, конечно, выбросил в мусорную корзину в каюте.
И вот далеко за пределами тервод, когда на бригадных частотах уже переливались качественная немецкая дикция и песни Надежды Бабкиной, лейтенант решил, что настал его звёздный час.
Поставив матроса рулить передатчиком, он сел за ДКМ.
И полилась песня. Сначала лейтенант звал ближние флотские узлы. Боец на «Окуне» крутил баранки, как дрессированный хомяк. Узлы не отвечали, так как вместо них на этих частотах уже полгода трудились геологи Зимбабве.
Потом лейтенант звал отдалённые узлы. Узлы его слышали, но по позывным лейтенант опознавался как пункт управления какого-то полка химслужбы центрального подчинения в ближнем Подмосковье. В полк позвонили и выдрали какого нашли дежурного, который сказал «есть» и лёг спать дальше. Узлы и успокоились.
Затем озадаченный, но по-боевому настроенный лейтенант начал плакаться зональникам. Скучающий командир в это время привлёкся отчаянным писком морзянки и забрёл в радиорубку:
– Ну, что, – спросил командир, которому связь была на хрен не нужна до самого поста рейдовой службы порта назначения. – Есть связь-то?
– Устанавливаем! – бодро ответствовал лейтенант. – С Кубой сегодня плохое прохождение...
– С кем, с кем? – слегка опешив, спросил командир.
– С Кубой…
– А-а… – протянул командир, подумав, что «Куба» – это какой-то флотский позывной.
Но холодной и неприступной осталась гордячка Куба, а потом знойная Ангола и сидящий на рисовой диете Вьетнам, и даже почти родной Кыргызстан. Тихо паникующий лейтенант перешёл на рыбачьи частоты, потом на трансфлот, совался в сети ПВО... И только суровое потрескивание радиопомех и какие-то далёкие чужие голоса строго судили профессионализм лейтенанта и сводили его с ума.
В отчаянии лейтенант перешёл в телефонию и стал звать на помощь всех, кто его слышит, мешая русские устные слова с английскими – всеми, которые он знал. Потом вернулся к родной бригадной сети. Без толку. Стрелки на морских часах неумолимо двигались, отсчитывая время безвозвратно потерянного управления. И, глядя на эти часы, лейтенант подумал о необходимости прослушивать частоты 500 и 2182 кГц, и звать, звать хоть кого-то... И только единожды разогнанная стенаниями завеса мирового радиомолчания приподнялась, и на 2182 лейтенант услышал далекий и родной русский женский голос, который сообщил ему, чтобы он не заходил из Балтики в какой-то район юго-востока Тихого океана, так как там работает китобой. И всё.
Прошла ночь, и чистое, умытое весеннее утро увидело сверху ползущий зюйдовым курсом морской буксир Морских Частей Погранвойск, совершенно без какой бы то ни было связи с внешним миром. Как во времена Колумба.
Всклокоченный лейтенант, глотая слёзы, рвал на себе всё, что отрывалось, и вспоминал сигаретную пачку. Пачку искали всю ночь и не нашли.
А потом позвонил штурман. Штурман позвонил и сказал, что на связь на 16-м канале вышел корабль шведской Береговой охраны и предложил всяческую помощь, в том числе и медицинскую для вахтенного радиооператора. Бедный лейтенант поднялся на ГКП.
В ярком блеске штилевого моря справа на траверзе параллельным курсом шёл радующий глаз бело-сине-оранжевый кораблик с бородатыми добродушными викингами на борту, которые были готовы на всё, лишь бы только упомянутый радиооператор больше не выходил в эфир.
– Ну что, как связь-то? – улыбаясь, спросил подошедший сзади командир.
– Не-ту-у связи, товарищ командир, – всхлипнул убиенный горем лейтенант, предчувствую оценку своих знаний и умений.
И тут шведы опять повторили своё предложение. На достаточно понятном русском языке.
– Ну вот, – сказал командир, – а ты говоришь, нет связи...
И вытащил из зажимов трубку «Рейда»:
– This is ’e commanding officer. Can I use yer Inmarsat with ’e help of this VHF?**
* Это типа командир. А дайте звякнуть по космосу, чтоб я с этой трубочки говорил, а? (инглиш)
И шведы радостно согласились. Командир позвонил жене, родителям, родственникам и однокашникам, сказал «Ах, да» и попросил шведов в очередной раз набрать городской номер. Оперативного дежурного своей бригады. Которым и оказался флагманский связист.
– Я от шведов. А? Почему связи-то нет? – переспросил командир и покосился на лейтенанта. – Так ведь антенны мне все оборвало. Штормом. Ха, это у вас не было, а здесь был. Лейтенант всю ночь временные антенны натягивал... эта… и штыревые... втыкал!
А радостный лейтенант, благодарно глядя на командира, потом взял трубочку и выклянчил у флагмана те две несчастные частоты. Мол, потерял бумажку, борясь со стихией...
Так что в порт входили с гордо задранными носами. Связь была.
По возвращении лейтенант получил старшего. И засунул свой красный диплом. Ага, туда-туда.
Нет, не зря всё-таки Петр так шведов гонял...