Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Улитка

http://www.zoopicture.ru/assets/2013/02/226.jpg

       Утром выхожу в кухню, а там улитка ползёт. Я её взял, выкинул в мусорное ведро и ушёл на работу.
       Вернулся и сел к компьютеру. Встал, пошёл спать. Проснулся. Зашёл в кухню – улитка ползёт. Выкинул её в мусорное ведро и ушёл на работу.
       Опять пришёл с работы и сел к компьютеру. Встал, лёг спать. Проснулся. Зашёл в кухню – улитка ползёт.
       И тут я понял, что слишком быстро двигаюсь. Я не пошёл на работу, я начал изучать окружающий мир.
       Окружающий меня мир состоит из комнаты и кухни. Справа хлипкая дверь отделяет его от мира соседки, чьи дети самые громкие в мире. Слева – за большим окном, обычно закрытым жалюзи, – сливающаяся во взгляде в устоявшуюся картину неизведанная природа, где бродят хитрые опасные кошки, нежно мурлычут днём и громко вопят ночами. Точат друг на друга страшные когти, защищают территорию. Около окна – трижды поломанный и восстановленный из обломков стол с широкой столешницей. На столе – его величество компьютер, и по тёмному экрану пробегают разноцветные линии, сплетающиеся в ломаную неразбериху. Недопитый чай в стакане, кусок хлеба с крошками, настольная лампа, бумаги двухмесячной давности. Около стола – конечно, стул. За стулом – красная тахта с перевёрнутым одеялом, очень жёлтый торшер, маленький полированный столик с двумя креслами, ковёр на полу, на столике задумчиво лежит веник. Ну, лежит. Так себе деталь.
       Комната через оформленный аркой проём переходит в кухню.
       В кухне же ещё проще: двухконфорочная плита для приготовления яичницы, мойка с раковиной – мыть сковородку, микроволновка – я ей не пользуюсь, над мойкой – посудный шкаф. Ещё холодильник – он маленький и гудит. Внутри холодильника кетчуп для яичницы, яйца для яичницы, апельсин на всякий случай, лёд – сам по себе. Обеденный стол накрыт светлой клеёнкой, на клеёнке чайник, вода в бутылках, в стеклянных ёмкостях кофе, соль и сахар. Окно из кухни выходит на тот же двор. А во дворе кошки смотрят друг на друга, не знают, выть или мяукать.
       Пол. По полу улитка ползёт.
       Я присмотрелся.
       На кухне стена до половины покрыта коричневой плиткой. Газовая плита с неряшливой белой поверхностью и дырчатыми крышечками для газа придавлена самовластно повторяющим её очертания тяжёлым чёрным прямоугольником. У микроволновки с выдернутым из розетки штепселем зачем-то открыта дверца. Покрытие мойки состоит из перемежающихся чёрных и коричневых пятен, раковина жёлтая, и на её дне новенькая дырчатая крышечка, защищающая сток. На столе около чайника лежит штопор. Кофе, сахар и соль стоят в каком-то беспорядке, соль вообще чуть ли не в миллиметре от края стола.
       Внизу пол, и по нему ползёт улитка.
       Я вдохнул глубже.
       Коричневая плитка на стене расписана ромбиками. Клеёнка на столе не светлая, а серая, на ней цветочные узоры, край клеёнки с видимого конца стола загнут, и на нём скопилась пыль. На бутылочных этикетках кажущейся синей воды – изображение очень рогатого козла. Сахар просыпан.
       Внизу пол, и по нему ползёт улитка.
       Я вдохнул ещё глубже.
       Узоры на клеёнке на самом деле не цветочные, а скорее абстрактные и сделаны белыми и тёмными точками, создающими сложные конструкции.
       Ромбики на стенной плитке заполнены извилистыми линиями. У козла на этикетке «Эйн Геди» печальная морда, если бы не рога, он был бы похож на волка. Волк-козёл одиноко стоит на фоне то ли радуги, то ли рассвета, в общем, чего-то радужного с синим. Рядом пририсована цифра «два».
       Внизу пол, и по нему ползёт улитка.
       Я растерялся – мне не хватало зрения.
       На рогах у волка-козла по три ответвления. Еле заметных линий в ромбиках на стенной плитке шестнадцать, края клеёнки на обеденном столе волнистые, на металлической поверхности штопора есть ржавое пятнышко.
       Я с трудом отвёл взгляд – зачем столько подробностей в простых вещах?
       Подошёл и открыл окно – наступала весна.
       Всевозможных оттенков зелень, бесконечно повторяя листочками своё «ш-ш-ш», задорно качалась под ветром, ловила солнечные блики. Рябь воды в лужице гоняла кораблик из высохшего листа, прилетевшая пчела – полосатое упругое тельце – села на собранную из многих мелких цветочков, вытянувшуюся на тоненьком стебельке к солнцу серенькую ладошку. Появившаяся дымчатая с переливами кошка, осторожно ступая мягкими лапами, повернув голову, посмотрела длинными глазами, удивляясь:
       – А что это за рожа в окне?
       Прыгнула в зелёное ш-ш-ш, мелькнула отставшим от тела хвостом.
       Я вернулся взглядом – улитки не было. Я заглянул под стол, отодвинул холодильник, открыл дверцы под мойкой – нет. Нигде нет. Куда она делась?
       И откуда она вообще каждый раз появляется?
       А вдруг она улетела? Улетучилась, и всё? Исчезла с лёгким хлопком?
       Но разве такое бывает? А вдруг бывает? Может, мы живём в чудесном мире, но упрямо не замечаем его каждодневного волшебства. А если просто повернуть голову и прищуриться? Ну вот как я – смотрите!
       Я повернул голову и прищурился. Я улыбнулся. Я понял. Мне не нужно было больше окно. Я взлетел и опустился. Я исчез и появился. Я стал свободным, наконец, стал свободным.

© Леонид Левинзон
Tags: вах-вах, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments