Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:

Две бутылки водки, триста грамм докторской колбасы

       – Kaкoe у тебя образование? – спросил начальник отдела кадров завода Ленина.
       – Высшее.
       – Диплом есть?
       – Да, пожалуйста.
       – Для историков у меня работы нет.
       – А я и не хочу историком.
       – Зачем тогда пять лет учился?
       – Из-за ромбика. Я значки коллекционирую.
       – Пойдёшь грузчиком в ОХО?
       – Пойду.
       – Тогда оформляйся.



       – Что такое ОХО? – спросил я у оформлявшей меня тётки в синих нарукавниках.
       – Отдел хозяйственного обеспечения.
       – Что это значит?
       – Заводская свалка.

       – Вот, – сказал мастер, — это свалка. Сюда свозят мусор из цехов. Дерево, металл, пластмассу – отдельно, из туалетов – отдельно. Работа грязная. Я тебе советую переодеваться. На этих не смотри. Они уже по двадцать лет работают. Бреус, – остановил он проходившего с лопатой на плече бомжа, – вам молодого даю, покажешь ему что делать.
       – С бородой, – сказал, оглядев меня, Бреус.
       – С бородой.
       – Художник?
       – Нет, просто с бородой.
       – Когда пойдёшь накопители в столярный цех чистить, там казеиновая пыль, склеится твоя борода.

       – Вот, – представил меня Бреус двум типам, когда-то одетым разнообразно, а сейчас, за счёт грязи и изношенности одежды, совершенно одинаково, – будет у нас работать.
       – Работа у нас не тяжёлая, мусор валять, – сказал один из двух. – Как насчёт вступительных?
       – Где и когда? – выразил готовность я.
       – А хоть сейчас, – сказал Бреус.
       – До обеда не выпустят, – зная режим военного завода, сказал я.
       – Это этих в белых халатах не выпустят, а мы возьмём лопаты и пойдём территорию убирать.

       «Убирать территорию» пошли мы вдвоём с Бреусом. В «Столичном» гастрономе купили три бутылки креплёного вина «Агдам».
       – Как пронести вино через охрану? – спросил я .
       – Одну выпьем сейчас, а эти я пронесу сам, – он показал мне специальное приспособление в штанах в виде двух глубоких внутренних карманов.
       – Чем закусим?
       – Да чего ты полбутылки будешь закусывать.
       – Нет, так я не могу, давай хоть пирожков с мясом возьму.

       Мы выпили бутылку «Агдама» во дворе «Столичного» гастронома, закусили пирожками. Бреус потеплел, похлопал меня по плечу и сказал:
       – Хороший ты парень, Борода, будешь в нашей компании. Тебе понравится.

       До обеда мы с Бреусом чистили накопители в столярном цеху. Древесные опилки и пыль в огромных цилиндрах высотой с трёхэтажный дом лежали плотно, и я должен был пробивать слежавшуюся массу длинной трубой. Когда мне удалось проковырять нижний плотный слой, опилки хлынули из накопителя потоком и засыпали меня с головой. Бреус откопал меня лопатой и помог выбраться.
       – Так со всеми бывает, – сказал он. – Поэтому чистить ходим всегда вдвоём. Пошли в комрессорную, обдуемся.
       В компрессорной он заботливо, как банщик, почистил меня струёй сжатого воздуха из шланга.

       В обед все собрались в бытовке. Бреус выставил на стол две бутылки вина. Один из муссорщиков спросил разочарованно:
       – Только две?
       – У пацана финансы ограниченные, – сказал Бреус. – У меня ещё стакан спирта есть. Выставляю по случаю знакомства. Это, – указал он на коллег, – Царюк, это Заяц, он xoxол.
       – Рабинович, – представился я.
       – Ну, что там у нас на закусь? – спросил Царюк.
       – Колбаса из нутрии, – сказал Заяц.
       – Из крысы?
       – Не хочешь – не ешь, – сказал Заяц.
       – Ну, бль, Заяц, – сказал Царюк, – если отравимся твоей крысой, я тебе глаз на жопу натяну.
       – С вином не отравишься, – сказал Бреус. – Вино дезинфицирует.
       – И лечит, – сказал Заяц.
       Когда выпили всё вино, Царюк достал спирт.
       – Где ты спирт брал? – cпросил Заяц.
       – В девятнадцатом цеху.
       – Ох, – сказал Заяц, – у них спирт херовый, технический.
       – Не хочешь – не пей, – сказал Царюк.
       Я от технического спирта отказался. Когда все выпили, немного захмелевший Царюк спросил у меня:
       – Ты в технике что-нибудь петришь?
       – Немного, – сказал я. – В детстве приёмники собирал. До армии регулировщиком в девятнадцатом цеху работал. У меня операция была: ток анода, напряжение второго катода.
       – Что это значит? – спросил Заяц
       – Не знаю. За два года так и не понял. Меня почти каждый день током било.
       – Слушай, – сказал Царюк, – я тут в двадцать первом цеху такую штуку спиил… Её больше всех oxраняли, я поэтому и взял. В мусор скинул и вынес.
       – Дай посмотреть, – сказал я.
       Он достал из железного шкафчика кирзовый сапог, а из сапога вынул небольшой прибор с переключателями.
       – Там ещё коробка была, но я выкинул. Слишком много места занимала.
       – «ЗАСС», – прочитал я на крышке. – «Засекреченная Система Связи».
       – Ты откуда знаешь? – спросил Бреус.
       – Я в ПВО служил.
       – А с кем связь? – спросил Заяц
       – Да с кем хочешь, – cказал Бреус. – Давай, включай.
       Из всех ручек с пояснительной надписью была только одна: «вкл/выкл».
       – Начнём с этой, – сказал я.
       Устройство зашипело.
       – Белый шум, – сказал я многозначительно.
       Коллеги муссорщики посмотрели на меня с уважением. При следующем переключении устройство заговорило по-английски.
       – О чём говорит? – спросил Заяц.
       – Не знаю, я в школе немецкий изучал.
       На третьем диапазоне сидела радиостанция «Маяк». Когда я переключил ручку в четвёртый раз, yстройство сказало:
       – Второй слушает.
       – А где третий? – спросил в устройство Бреус.
       – Третий в поиске, – oтветило устройство.
       – А первый где?
       – Первый – это вы, товарищ генерал.
       – Молодец, – сказал Бреус. – Обьявляю благодарность.
       – Служу Советскому Союзу!
       – Ну, что там? – спросил Бреус.
       – За время моего дежурства происшествий не случилось...
       – Отставить, – перебил Бреус Второго. – Есть задача. Нужно достать две бутылки водки. «Столичной».
       – Есть две бутылки Столичной водки, – сказал Второй.
       – И колбасы, – шёпотом подсказал Заяц.
       – И колбасы, «докторской», триста грамм, – сказал в устройство Бреус.
       – И сыра «российского», – подсказал Царюк, – триста грамм.
       – Уточните координаты доставки.
       – Проходная завода Ленина со стороны ЦУМа. Всё понял?
       – Так точно, товарищ генерал.
       – Повтори.
       – Две бутылки «Столичной водки», триста граммов «докторской» колбасы, триста граммов «российского» сыра к проходной завода Ленина со стороны ЦУМа.
       – Выйдет мужик в телогрейке с лопатой. Пароль – «Сокол», отзыв – «Родина». Сколько тебе нужно времени?
       – Двадцать минут.
       – Выполняй.
       Я схватился за голову.
       – Не сцы, – сказал Бреус. – Гусь не сцыт, и ты не сцы.
       Он оделся, забросил на плечо лопату и ушёл.

       Через полчаса Бреус вернулся.
       – Бнять, – начал он с порога, – водка «Столичная» в экспортном варианте. А колбаса… Посмотри на эту колбасу, – он выложил содержимое секретных карманов на стол. – А говорят – «равенство». Какое же это, на хер, равенство, если для одних «докторская» колбаса такая, а для этих совсем другая?

       Две бутылки экспортной «Столичной» сделали своё дело.
       – Ты думаешь, почему я в грязном всё время хожу? – обняв меня за шею, говорил Бреус. – Потому что у меня нет чистой одежды? У меня целый гардероб чистой одежды. У меня есть пальто и костюм. Это ж афигительно быть грязным, когда все такие чистые вокруг. Знаешь, что я больше всего люблю? Ездить после работы в общественном транспорте. Трёшься и толкаешься среди них, наступаешь им на ноги, воняешь. Если место есть свободное – садишься, хрен кто рядом с тобой сядет. Возле молодой тёлки приятно постоять. Она бьётся, крутится от отвращения, а толпа её ко мне прижимает. Если водитель тормозит, я не держусь, падаю на всех. Знаешь, как смешно? Кричишь, падаешь – и весь троллейбус вместе с тобой.
       – Всё! – воскликнул Царюк. – Я не могу здесь больше находиться! У них колючая проволка на заборе и сигнализация. Меня это угнетает. Пошли на хер с этого завода.

       Мы шли по Ленинскому проспекту по проезжей части с лопатами на плечах. Впереди я с Бреусом, а позади, пытаясь попасть в ногу, Царюк и Заяц. У Ботанического сада возле нас остановилась машина милиции.
       – О, – сказал Царюк, – раковая шейка приехала.
       – Давай копать, – запаниковал Заяц, – сейчас заберут.
       – На хер ты никому не нужен, – сказал Бреус. – Тебя менты брезгуют. Вот его заберут, — Бреус указал на меня. – Он чисто одет.
       – Не отдадим, – сказал Царюк. – Пусть забирают всех.

       – Не имеете права! Я член партии с 1898-го! У меня двухкомнатная квартира в Домике 1-го съезда РСДРП! – кричал ментам Бреус.
       Мы наблюдали сцену сквозь толстое, пуленепробиваемое стекло камеры предварительного заключения.
       – Чего он с ними залупается, зачем ментов дразнит? Сейчас они его под молотки пустят, – сказал Заяц
       – Он, если напивается, всегда такой, – ответил Царюк.
       Нервы у одного из дежурных ментов не выдержали – он ударил Бреуса дубинкой по лицу, схватил за шиворот и втолкнул в нашу камеру.
       – Больно? – спросил я у Бреуса сочуственно.
       – Нет, – сказал он, потрогав опухшую щеку, – меня грязь защищает. Я им специально мозга ел, они меня даже не обыскали. Eщё полбутылки есть и сыр. Кто хочет?
       Он полез в тайник.
       – О! И ещё кое-что.
       Он достал устройство ЗАСС.
       – Ну, пля, сейчас мы им устроим.
       – Второй слушaeт, – ответило устройство ЗАСС.
       – Ставлю задачу, – сказал Бреус. – Группу захвата к Первомайскому отделению милиции. Совершены противоправные действия в отношении наших сотрудников. Сотрудников освободить. Действовать жёстко...



(отсюдова)
Tags: вах-вах, гы-гы, проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments