Юрий РОСС (filibuster60) wrote,
Юрий РОСС
filibuster60

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Н. Курьянчик: как я стал туристом

Николай Курьянчик ©

КАК Я СТАЛ ТУРИСТОМ *
Ты уехала в знойные степи,
Я ушёл на разведку в тайгу...
муз. Пахмутовой, сл. Добронравова

     Конечно же, случайно. Ведь сама жизнь, по сути дела, – это последовательное сочетание случайностей, постепенно переходящих в закономерности, то бишь в судьбу. По крайней мере, у нас, у россиян. Это у них там, на диком Западе (а теперь уж и на диком Востоке) всё спланировано, всё по дням расписано, по часам и минутам. Не люди, а часовые механизмы какие-то, не жизнь, а мучение. Одна забота – как бы не опоздать. И они думают, что это Свобода. Ха! Это у нас свобода, потому что ширь, простор безграничный, раздолье, и никакие планы не действуют. Вот запланировали нам еврейские мудрецы коммунизм. А что вышло? Хрен с маслом. Потом спохватились, решили на рынок перевести. И что? Всё тот же хрен, но уже без масла. И точно так же со всем спланированным.
     Так вот, быть туристом я никогда не мечтал, во сне даже. Всё сложилось как-то случайно, само собой, как и всё остальное. Видно, Судьба такая.
     Сначала случайно купил большой рюкзак. Поехали мы с приятелем во времена сухого закона в Петропавловск за водкой, а нарвались на пиво. Ну, взяли по два ящика. Естественно, в сумки на лезет – ехали ж за водкой. Что делать? Извечный русский вопрос. Не возвращать же обратно, народ не поймёт. Вот продавщица нам и посоветовала купить рюкзаки в спортивном магазине «Старт», благо он рядышком. Были только огромные... короче, мы взяли. Это явилось первым звеном цепочки случайностей, которые и сделали из меня туриста.
     Потом случайно купил спальный мешок-одеяло. Новинкой тогда ещё было: молнию расстёгиваешь, и мешок превращается в двуспальное одеяло-покрывало. Взял на всякий случай. Время тогда было такое – брать всё, что под руку попадется, потому как денег было много, а товаров мало. В двух словах – развитой социализм.
     Далее. У жены появилась подружка-туристка. В молодости, ещё до замужества, жена моя, бывало, тоже с рюкзаком по природе ходила, вот они и сошлись.
     – А вот у нас в походе один такой случай был, ну со смеху умрёшь!..
     – А у нас в «Трилиуме»... – и понеслось.
     Правда, подружку эту я в глаза не видел ни разу, а знаком был только заочно со слов жены:
     – Вот Таня рассказывала, они в поход ходили…
     – А вот Таня говорила, они скоро опять в поход собираются…
     Я был тогда относительно молод: уже за тридцать, и почти всё время посвящал службе Родине. Отечества тогда вроде не существовало, а была только Родина-мать, и мы, её сыновья, служили ей, как проклятые, защищали её интересы. Это теперь их нет, а раньше были во всем мире: и Вьетнам с Камбоджей, и Куба с Чили, и Афган с Кореей – всех и не перечесть. Но грянула Перестройка, появилось новое мЫшление, и интересов у Родины-матери поубавилось, а сама она потихоньку стала Отечеством. Зато у нас, подводников, появилось больше свободного времени. Поначалу было страшновато – куда его столько, аж два выходных. Это ж какое здоровье нужно иметь, чтобы пропить всё своё свободное время?
     Вот как-то ранним камчатским летом, когда в сопках ещё лежит снег, а деревья уже зелёные, отпустила нас Родина-мать в пятницу со службы засветло, часов в шесть-семь вечера. Стыдоба-то какая! Вот так, засветло, Родину бросать на произвол судьбы... а главное – у всех на виду, и домой. А ведь там жена по глупости может какую-нибудь работу придумать… Ужас.
     Но мы с другом нашли выход. Остановились у какого-то коммерческого ларька, вскрыли заначки и, не снижая боеготовности, прямо по форме начали – что? Правильно, пиво пить баночное. Ну, если вдруг ОНО начнётся, то мы тут как тут, недалеко от лодок, сорок первый не повторится. Перекуриваем, по сторонам поглядываем, да разговоры говорим про то, какие мы подводники да разнесчастные. Вот я, к примеру, уже больше десяти лет на Камчатке, а кроме треугольника «Морпорт – Аэропорт – Рыбачий» ничего больше не видел, нигде не был и знаю о Камчатке ровно столько же, сколько какой-нибудь астраханец. Обидно? Обидно. Начали уже собираться по домам…
     – Гля, туристка какая! – приятель говорит.
     Точно. Ничего ж себе! Вах!.. Стройная, невысокая, загорелая, шорты из обрезанных джинсов, огромный рюкзак... Только рюкзак не наш, брезентовый жёлто-зелёный, а яркий, красочный, со всякими там лямками, клапанами и кармашками. Сразу потянуло в поход... И ведь надо же, как назло, идёт в мою сторону, на «Семь ветров». Налюбовавшись вдоволь видом сзади, решил обогнать и посмотреть вид спереди, убедиться, и если он будет соответствовать, то, может, даже… заговорить… о чём?
     – Как пройти в библиотеку, придурок, – вмешивается внутренний голос. – Вечно ты страдаешь бесплодием идеи. Спроси, откуда такой рюкзак красивый. Спроси, куда она с ним идёт… Ну! Действуй!
     Решительно увеличиваю обороты, обгоняю и совершенно идиотски спрашиваю:
     – Девушка, а девушка, а где такие красивые рюкзаки достают?
     – Это мне муж с Палдисски привез, австрийский!
     «Муж» – как ледяной душ. Интерес немного упал, но красоты не убавилось, а потому пытаюсь продолжить разговор.
     – В поход, никак, собираетесь?
     – Да (кокетливо так).
     – И не тяжело с таким вот рюкзачищем? Или это для мужа?
     – Да нет… рюкзак удобный. А муж в автономке.
     Так-так… Интерес автоматически возрастает.
     – А куда, если не секрет, собираетесь?
     – Не секрет. На Вилючинский вулкан.
     – Пешком?! С ума сошли. Это ж далеко!
     – Нет, с турклубом «Трилиум» на ГАЗ-66 под вулкан, а наверх, естественно, пешком.
     – Во здорово! Эх… давно мечтал куда-нибудь выбраться, да всё никак, – начинаю врать с пол-оборота.
     – Понимаю. Я своего тоже не могу никуда вытащить – всё служба, служба… Кстати, кажется, есть одно место. Свободное. Если есть желание – попробуйте.
     Я обалдеваю, ведь чувствовал – нельзя так рано уходить со службы. Но, видно, это судьба, а от неё не уйдёшь и не спрячешься. Отдаюсь на волю судьбы и спрашиваю по-военному: время, место, форма одежды и какой иметь при себе шанцевый и иной инструмент.
     Оказывается, завтра, в субботу, у ДОФа, с рюкзаком, спальником и жратвой на два дня... ну там, штормовка, тёмные очки и тёплые вещи не помешают. Всё так просто… Про жену и детей молчу: во-первых, не спрашивают, а во-вторых, вакантное место всего одно.
     – Да, да, конечно… – язвит внутренний голос.
     – Думаешь, из-за неё? Да я на самом деле хочу в поход! Вот сейчас попрощаюсь, сверну, и домой кратчайшим путём…
     – Ну-ну, сворачивай. Ты просто не знаешь, о чём ещё говорить.
     Иронизирует, гад.
     – Спасибо… – это я ей. – Пошёл я собираться, до завтра…
     – Хоть бы имя спросил, да и самому назваться не помешает, – не унимается внутренний голос.
     Досадуя на собственную бестолковость, я решительно сворачиваю с дороги на ближайшую боковую тропинку и проваливаюсь в канализационный люк.
     – … твою мать! – это про себя. Руки-ноги целы, только правую щёку жжёт. – Угораздило… – это уже вслух.
     – Вам помочь? – нимфа с рюкзаком сверху заботливо вопрошает.
     – Не… что вы… – я радостно улыбаюсь, стоя по колено в благоухающей жиже, по щеке сочится кровь. – Сейчас… вылезу… заскочу к другу, он здесь недалеко живёт… Почищусь – и домой… в поход собираться...
     – Возьмите пакетик бинта, у вас же щека поцарапана, – протянула и исчезла.
     Я, посылая проклятия МИС и КЭЧ, вылезаю из преисподней. Воровато озираюсь по сторонам (слава Богу, никого) и короткими перебежками возвращаюсь к временно холостякующему приятелю.
     – Ты чё, подрался?! Где? С кем?
     – Да нет. Всё гораздо интереснее, – и рассказываю, как было. Он – в откат.
     Форму одежды привёл в порядок с помощью щётки и утюга, а вот ботинки пришлось одевать сырыми. Щёку продезинфицировали спиртом (изнутри). Домой пошёл по-людски, когда темнеть начало.
     Идти? Не идти? Эта мысль терзала всю дорогу. Говорить жене или не говорить? Кажется, завтра она работает… Ладно. Как говорил Бонапарт, главное ввязаться в драку, а там уж победим как-нибудь.
     Жена подала ужин и спросила про щёку. Вру, что в «зоне» принимали на лодку питательную воду, пришлось перед самым уходом залезть в канализационный колодец, там приёмный фланец отошёл. Оступился, поскользнулся, поцарапал щёку, ерунда…
     – Ты завтра работаешь? – спрашиваю.
     – Работаю, а что?
     – Да так… В поход на Вилючинский вулкан предлагают сходить. Идти – не идти?..
     – Кто?
     – Да один знакомый человек с ПРЗ... ты его не знаешь.
     – А может, знакомая?
     – Да ты чё?! Какая ещё знакомая?
     – Ну… мало ли. Мужики все служат…
     – Ладно тебе! Выпал один выходной и возможность выбраться, так начинается…
     – Ну всё, всё. Что ж, иди.
     Напихал я в свой брезентово-зелёный рюкзак чего попало и спать завалился. Утро вечера мудренее.
     Утром жена эдак загадочно пожелала мне успехов и ушла на работу с восьми ноль-ноль. Мне – к девяти. Посидел ещё немного, подхватил свой шарообразный рюкзак и зашагал степенно к ДОФу.
Смотрю – через пару домов стоит на дороге моя вчерашняя нимфа-искусительница, а рядом с ней, на скамейке огромный рюкзак. Ну, думаю, опять чудеса начинаются, внимательно осматриваюсь по сторонам.
     – Здрасьте…
     – Здрасьте, – улыбается очаровательно, а у меня сознание помутилось, как у кочегара из матросской песни. – Что же он у вас такой огромный? Помочь?
     Ну кто, скажите мне, кто прочь помочь красивой девушке, да ещё удаль свою показать? А? То-то.
     – Да, – говорит, – а то я собрала альпинистское снаряжение на всю группу, должен был подойти знакомый один, помочь донести, да вот что-то нет его… Скажите там, возле ДОФа, что я тут сижу, жду, пусть на машине подъедут…
     Это уже вызов, если не оскорбление. Я ж гиревик, чемпион ТОФ. Есть шанс отличиться, отыграться за провал в канализацию.
     – Не доверяете?
     – Да нет, просто он действительно очень тяжёлый, килограмм пятьдесят.
     «Ни хрена ж себе, – думаю, – золотое оно что ли, это снаряжение?» Но молчу об этом, а вслух говорю:
     – Что это не так уж и много. Выдержат лямки?
     – Выдержат, а вот вы? Вдруг упадете ещё, – и глазки так опустила.
     Это намёк на вчерашнее падение, ясно. Молча подседаю под рюкзак, надеваю лямки и легко встаю, даже слегка подбросил его и крякнул... показалось, что в рюкзаке тоже что-то крякнуло?..
     – Ну, как?
     – Вес взят, нормально! – радостно отвечаю, а в рюкзаке аж все шестьдесят четыре!
     – Ну тогда пошли, только поосторожней…
     Пошли. Для гиревика, который под двумя двухпудовками стоит десять минут, шестидесятичетырехкилограммовый (вот слово длинное, уф, еле выговорил!) рюкзак – не в тягость. Тем более что там гири нужно непрерывно толкать от груди вверх на прямые руки, а здесь весь груз равномерно распределён на плечах и пояснице, всё так удобно… Идём. Молчим.
     – А как вас зовут? – подаёт первой голос моя спутница.
     Вот болван, надо же было самому первым представиться!
     – Николя, – отвечаю совершенно по-идиотски. Это производит должный эффект.
     – Хорошо, что не Дормидонт, – вмешивается внутренний голос. – А дальше?
     – …именно так называли меня знакомые женщины в Париже, – как говорится, Остапа несло. – А вас как зовут?
     – Таня, – с улыбкой отвечает. – И давно вы были в Париже?
     – Давненько… всю жизнь там не был, и так тянет, – отшучиваюсь словами Жванецкого.
     У ДОФа все уже в сборе. Пёстрая толпа туристов, человек двенадцать.
     – О, Татьяна! Привет!
     – Привет! А я вот пополнение привела. Знакомьтесь: Николя.
     Я представляюсь нормальным полным именем, от стыда провалиться готов… хотя, пожалуй, лучше не надо. Смутные предчувствия кольнули и тут же отпустили, Таня мне мило так улыбается…
     –Давай сюда рюкзак! – из кузова.
     – Он тяжёлый, – предупреждаю я и снимаю рюкзак через колено. Толкаю его в дверь кунга, его подхватывают, тащат.
     – Ох, ничё ж себе! Там что? Чей это?
     – Поехали, нам ВАИ нужно до десяти проскочить, – старший подвёл итог погрузки. Он же был и водителем.
     Дверь захлопывается. Полутьма. Таня где-то в углу, возится в полумраке со своим рюкзаком. Я молча приглядываюсь к компании. Каждый коллектив состоит из микрогрупп. Думаю, к кому примкнуть. Хотя – что тут придумывать, меня привела Таня, значит, я её «друг». Будь что будет.
     По дороге к вулкану где-то останавливались, любовались красотой природы, фотографировались... Присмотрелся повнимательней. Рыбачий – посёлок небольшой, так что половина народа оказалась знакомой, но не близко: где-то видел, когда-то встречал…
     Приехали. Стали разбивать лагерь. Моё дело любимое – заготовка дров. Рюкзаки из машины вытащили, бросили на землю, и я пошёл с топориком на поиски. Потом запалили костер, и всё было нормально.
     Дело к вечеру. Поужинали в общей суматохе и неразберихе, разошлись по палаткам: завтра восхождение. Я топчусь на месте. Подходит один знакомый, и как-то загадочно, что ли – то ли спросил, то ли ответил: «У тебя вообще-то есть место в палатке?» Вопрос провокационный, отвечаю уклончиво: «Ну, есть, наверно».
     – А, ну всё ясно, – подмигнул заговорщически и в свою палатку –шмыг!
     – Николай! А чего в палатку не идёшь? – это из Таниной, двухместной, а при желании – и трёхместной. Я – в замешательстве…
     – Да… рано ещё. Пойду, искупаюсь… тут речка недалеко, – пытаюсь оттянуть неизбежное.
     – Да вода ж ледяная!
     – А-а, вот в этом вся и прелесть. Я морж.
     – Ну, смотри.
     Нет, я и на самом деле морж, можно сказать, с детства. Кстати, моржом я тоже стал случайно, правда, это отдельный рассказ. «М-да, – думаю, – ситуация. У неё муж в автономке, у меня жена на работе, а придётся ночевать в одной палатке. А глаз-то сколько! Хотя – какое им дело? И деваться некуда, и ничто человеческое мне не чуждо…» Ладно, пойду для начала охоложусь. Надо иметь холодный ум, чистые руки и горячее сердце – так Железный Феликс учил. А там посмотрим.
     Искупался. Руки и ноги стали чистыми и холодными. Сердце наоборот, стучит, как пламенный мотор, а в голове – сумятица. Козьма Прутков учил: «Если жена изменила тебе, а не Отечеству – радуйся!» В конце концов, ночь в палатке с очень молодой, красивой и интересной женщиной – это ещё не значит заниматься сексом.
     – Ну-ну, – это внутренний голос, – и что она о тебе подумает?
     – Заткнись. Она же туристка, – возражаю я, вспоминая «Кавказскую пленницу».
     – Во-во, – подтверждает внутренний голос и уходит куда-то вглубь, издевательски хохоча, как Мефистофель.
     Её палатка – на отшибе, почти отдельно от лагеря. Специально что ли? Или случайно? Ни фига-с. Это у нас, мужиков, всё случайно, а у женщин каждый взгляд, каждая слезинка, каждая улыбочка продуманы тщательно и подобраны на все случаи жизни… Эта мудрость открылась мне слишком поздно… «О, женщины! Коварство – ваше имя!» Это изречение Шекспира я, конечно, знал, но не придавал ему должного значения. Думал, старина Билл перегибает... Как бы не так.
     Однако, как я уже говорил, деваться некуда. Солнце уже спряталось за сопками, вокруг сильно похолодало, ночью наверняка будут заморозки. А я – в спортивных трусах и в майке, да махровое полотенце через плечо. К машине подхожу – все двери закрыты на замок. Мой рюкзак – там, в палатке. В ПАЛАТКЕ.
     – Можно? – робко вопрошаю внутрь.
     Там темно. Нащупываю в темноте свободное место и ложусь. Гробовое молчание, только посапывание лёгкое. Спит…
     – Нет, тебя ждёт, идиота, – измывается внутренний голос, и я с ним частично согласен.
     Холодно… Пытаюсь укрыться махровым полотенцем – внутренний голос ржёт, как Буцефал.
     И вдруг трогает меня за плечо маленькая, тёплая женская ручка, и раздаётся нежный шёпот: «Ну, иди сюда, что, мёрзнешь?»
     Вай!.. Вот это поворот событий, как говорится… в зобу дыхание спёрло…
     – Ну, чё ждёшь, кретин?! Давай вперёд, ты же этого хотел! Сбылась мечта идиота! – внутренний голос совсем распоясался. Ну куда его деть?
     Ну... я следую за ручкой, ныряю под спальный мешок, который расстёгнут как одеяло. Чувствую… раздетое женское тело… Боже!.. Рассудок меркнет окончательно, инстинкты торжествуют. Сразу, понятно, согреваюсь. Вспоминаю некстати: говорят, замёрзших до полусмерти эсэсовцев клали голыми между двумя комсомолками, тоже голыми, но живыми. И эсэсовцы оживали…
     Скольжу вверх по пылающему огненному бедру… Внутренний голос глумится: «Ну скажи же что-нибудь ласковое! Человек ты, в конце концов или нет?!»
     – Тань…
     Спальник-покрывало-одеяло взлетает от взрыва бешеной женской страсти-ярости, как триста тысяч тонн тротила.
     – Что?! Я т-те покажу «Тань»!!! Кобель паршивый!!!
     Ма-ма… Боже, ну куда ты смотришь, когда нас, грешных, бес путает?! Этот голос во всём мире один-единственный, потому что это голос моей жены. Откуда?! Ну откуда она здесь? Кошмар какой-то... а может, это сон?
     – Татьяна… – пытаюсь я очнуться от сна-кошмара, но он только начинается.
     – Таня, да? Это твой знакомый с ПРЗ, да? Я тебе щас омлет приготовлю! Из твоих собственных яиц!!!
     Последние сомнения мсчезают. Это – жена. Пистолета нет, застрелиться нечем.
     – Что, омлета ждёшь? – снова внутренний голос. – Я бы на твоём месте ноги уносил.
     Уношу. Как ошпаренный, пулей вылетаю из палатки – удивительно, как только выход нашёл с первого раза? Мне вслед летят кирзовые сапоги.
     Во номер! Тут я начинаю что-то понимать. И кто такая Таня, и чего рюкзак был такой тяжёлый, и загадочные взгляды, и намёки… Стало быть, в этом запланированном представлении я один не знал сценария, ну и доигрался. Меня начинает разбирать истерический хохот... Только этого не хватало в спящем лагере посреди ночи. Хватаю сапоги и направляюсь в сторону дороги. До подъёма часа четыре. И я иду – два часа туда, два часа обратно. Гуляю. Не привыкать. Военные должны стойко переносить все тяготы и лишения, в том числе и семейной жизни. Подышу свежим воздухом, что в этом вредного? А там, глядишь, и моя «полиция нравов» поостынет… Ночь сумасшедшая: тихая, звёздная, чуть морозит. Короче, размялся я перед восхождением, даже слишком размялся…
     А народ специально встал на час раньше. А меня нет! Забеспокоились. Я возвращаюсь – меня уже все ищут, все на ногах, с рюкзаками. Смотрю – и моя рот разевает, переживает. Ага! Значит, дело к лучшему.
     – Привет! Вы чё орёте?
     – Ты где был? Мы тебя уже полчаса ищем!
     – Нигде. Тут он я. На зарядку бегал, купался…
     – Ну ты даёшь! Собирайся быстрее, одевайся, завтракай…
     – А мы уже готовы, я всё собрала, – жена заявляет спокойно.
     – Он что, так и пойдёт? – заинтересовался народ.
     – А он у нас закалённый морж, – говорит жена. – Хорошо, что не босиком, а в сапогах…
     – Вы что, серьёзно?
     – Серьёзно. Пошли.
     Я рюкзак беру, и пошли.
     С погодой просто повезло. В полдень, на полпути к вершине вся группа маленько разделась – позагорать – а к вершине опять оделась. А я настолько акклиматизировался и закалился, что весь маршрут отшагал в спортивных трусах и в кирзовых сапогах. Правда, сильно обгорел на солнышке.
     С женой мы, понятно, помирились ещё в походе, а вот дружба с Таней у неё в дальнейшем как-то не заладилась…
     С тех пор в походы мы ходим при каждой возможности, и только вместе – уже почти двадцать лет!

     * из ненапечатанного сборника "Не потонем!"
Tags: Николай Курьянчик, гы-гы
Subscribe

  • Парус! Зашили парус!..

    Прикольная ирландская песенка (вообще люблю ирландский фолк). В каментах к видео там пару раз уверяют, что это такой алкотест. Ну... может быть.…

  • Гениально же

    ...хоть и не совсем понятно, и не сразу, и не всем. Это у нас в камчатских тьмутараканях, посёлок Николаевка; ежели по Паратунской трассе…

  • Ай да Петров :)))

    Ай да сукин сын ))) это ж надо было так стегануться )))) а РЕН ТВ купилось )) так мало того, всерьёз купилась ещё куча народу и даже сами…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments

  • Парус! Зашили парус!..

    Прикольная ирландская песенка (вообще люблю ирландский фолк). В каментах к видео там пару раз уверяют, что это такой алкотест. Ну... может быть.…

  • Гениально же

    ...хоть и не совсем понятно, и не сразу, и не всем. Это у нас в камчатских тьмутараканях, посёлок Николаевка; ежели по Паратунской трассе…

  • Ай да Петров :)))

    Ай да сукин сын ))) это ж надо было так стегануться )))) а РЕН ТВ купилось )) так мало того, всерьёз купилась ещё куча народу и даже сами…